— Не знала, что у Степаниды есть сестра. – непроизвольно ощупала шею вдова.— А вы сами кем будете?
— Я то? — сверкнул на неё глазами незнакомец. — Я племянник Степаниды. Демидом звать!
— Александра — ваша мать? – поразилась Анфиса, глядя то на карлицу, то на Демида, который рядом с ней и вовсе казался великаном.
— Нет. Моя матушка в родах померла. У Степаниды и Александры ещё сестра была. Наталья.
— И моя мать в родах померла! Тоже Натальей звали… - у Анфисы побежали мурашки по спине. «Хорошо, что у неё не было сестёр!» – подумала про себя. Но Демид, похоже, угадал её мысли:
— Это потому, что Наталью в младенчестве отдали в деревню бездетной паре. – Он подошёл к вдове, и положил ей на плечо свою лапищу:
— Так что, мы твоя настоящая семья. Я брат тебе. А она – он кивнул на карлицу — твоя тётка!
— Но у моей матушки не было кроме меня детей! Роды были первые, тяжёлые. Ей было-то всего шестнадцать годков! - усомнилась Анфиса.
— Это то, что сказали тебе твои названые родители. А Наталья тогда разродилась двойней. Отец наш сгинул, и мальчика, то есть меня, забрали сёстры, Степанида с Александрой. А девочку, тебя то бишь, отдали этим... как их... пустоцветам. Теперь поняла, что Степанида, тётка наша, тебя неспроста опекала? Странно, что она сама не открыла тебе правды.
Анфиса посмотрела на карлицу. Та успела собрать с пола пирожки, и взгляд её был недобрым.
— А отчего она всё молчит? - спросила вдова, когда карлица вышла.
— Дык, немая она! Говорят, девчонкой самого дьявола видела. Он ей секрет рассказал, а она разболтала. С тех пор лишилась языка и расти перестала.
Анфиса сидела и молчала, не в силах поверить в сказанное. Демид тем временем достал из печи дымящийся горшок, поставил на стол. Карлица вернулась и проворно расставляла на столе миски, ложки и кружки.
— Мне на воздух надо. – сказала Анфиса.
— Ступай. Но не вздумай бежать. Вокруг болото и дикие звери –пропадёшь!
Едва хлопнула за вдовой дверь, карлица быстро взобралась на скамью, чтобы следить за пленницей в окно.
— Да не боись ты, не сбежит! - осклабился тот, кто называл себя Демидом.
Карлица всхлипнула носом, и всплеснула рукой, словно сомневаясь в его словах.
— Не сбежит... Увидишь! — продолжал Демид, — Никуды она не денется! Там её, если что, старый знакомый встретит. Пришлось, правда, повозиться!
Карлица слезла со скамьи и продолжила, как ни в чём ни бывало, собирать на стол.
Анфиса между тем вытащила палку из покосившегося плетня, и прыгала с кочки на кочку, пытаясь уйти подальше от страшных родственников.
Она не поверила ни единому слову. Не могло это страшилище быть её братом! И карлица эта смотрит так, словно смерти ей желает. Бабка Степанида хоть и ведьма была, но никогда так злобно не глядела.
Вот уж и виден просвет. Там поляны, на которых, бывало, деревенские девчата и бабы собирали клюкву, пока не стали пропадать. Говорили, что мол, водяник пошаливает. Так и заросли все заветные ягодные тропки, затянулись ряской.
Добраться до старой гати, а там Господь выведет! Эта мысль придала Анфисе сил и она резво продвигалась вперёд, опираясь на палку и хватаясь кое-где за ивовые деревца.
До гати оставалось каких-нибудь полсотни шагов, как вдруг из груди вдовы вырвался сдавленный стон: приглядевшись к одному из деревьев, преграждавших ей путь, она узнала знакомую фигуру.
То был Трифон Кузьмич, собственной персоной.
3.
Кузнец сидел на крыльце дома вдовы, и никак не мог решить, что делать дальше. Его обуревали мрачные мысли. Не верил он, что Анфиса, самая добрая из женщин, которых он знал — ведьма.
Вдруг кузнец заметил, что кто-то крадется вдоль забора.
— Чего смотришь? - крикнул он пацану лет восьми, таращившемуся на него поверх ивовых прутьев.
— А что, нельзя? - вскинул голову шельмец: — А правда, что вдовая Анфиса здесь больше не живёт?
— С чего бы ей не жить? Живёт, конечно. Это ж её изба. Где же ей жить, как не здесь! - сказал кузнец.
— А люди бают, что она в доме Степаниды теперь живёт. Вчерась там огонёк в окне видели. Сквозь заколоченные доски пробивался.
— Да ну?
— Вот те крест! - побожился мальчишка и повернувшись, пошёл было прочь.
— Эй, подойди-ка! - поманил мальчика кузнец.
Он порылся в карманах и выудил оттуда сахарного петушка, что купил недавно на ярмарке для племянников. Один петушок завалялся как раз для такого случая.
— Ух, ты! Спасибо дядя Андрей! - обрадовался пацан. — А папироской угостишь?
— Мал ещё, пострелёнок. Беги, пока мамка не хватилась.
— Дядь Андрей... а Анфиса теперь стала ведьмой, заместо бабки Степаниды?