Виновником смерти мужа она считала Трифона Кузьмича. Не купил бы он того жеребца, глядишь, и Савушка её был бы жив. И детки уже народились бы.
Сейчас вдова стояла перед раздувшимся от долгого пребывания в воде трупом своего врага и рассуждала: не Степанида ли тогда коня заговорила? Если она смогла покойника на ноги поставить, и заставить идти куда ей надобно, что уж тут рассуждать про животное?
— Трифон Кузьмич! - тихо позвала вдова. — А, Трифон Кузьмич! Ищут тебя, поди. Ты же сколько дома-то не объявлялся. И ведь есть же на свете душа, что любит тебя. Не может быть, чтоб не было...
Покойник стоял по колено в воде, и не отзывался. Мокрая рубашка, кое- где оттопыривалась, обнажая бледную плоть, и вцепившихся в неё чёрных раков. Голова мертвеца была опущена. Вдова подумала, что он, конечно, не слышит её. Она ведь не Степанида. И именно поэтому она вместо страха вдруг почувствовала жалость. У Трифона-то остались детки малые да жена на сносях.
— Ступай, Трифон Кузьмич, на погост. Там тебя найдут и похоронят по-христиански. Прости меня грешную, не хотела я тебя убивать!
Только произнесла она эти слова, как покойник рухнул на колени, и вбок. Анфиса пообещала ему, что добравшись до людей, назовёт место, где лежат его останки. О том же, как он умер, вдова решила никому не рассказывать. Разве что батюшке на исповеди.
***
Не дождавшись вдовы, Демид вышел из избы, и потянул, как зверь, носом воздух. "От меня не уйдёшь, глупая" - прошептал, и засунув за голенище сапога нож, поспешил по следам Анфисы. Карлица со скорбным выражением лица стояла на крыльце. У неё было тяжёлое предчувствие.
Демид быстро шёл по следу. Он уже видел Анфису, одиноко стоявшую среди топи, и удивился, что покойника, которого он с таким трудом извлёк из реки, нигде не было. Неужели, вдова уразумела, как заговаривать покойников? Вряд ли! - зло ухмыльнулся Демид. Степанида дар-то ей передала, а вот как пользоваться — научить не успела, потому как та сопротивлялась.
Он мог убить Анфису в любой момент, и не просто убить, а так, чтоб насытить свою звериную сущность её страхом и болью. Но, к его большому сожалению, вдова умрёт не так. Сначала она должна добровольно передать ему то, что ей не принадлежит, а именно ведьмин дар Степаниды. А после точный удар в сердце оборвёт её жизнь. Это очень важно сделать быстро.
До старой гати было рукой подать. "Туда стремится, титёшница", смекнул Демид, и решил отрезать ей путь, чтобы встретить с распростёртыми объятиями там, возле гати. Он взял вправо, и тут, к своему изумлению, услышал голоса.
По заветной тропке, по которой давно уже никто не хаживал, хлюпая шестами, шли двое. Один молодой и статный, второй, судя по всему, старик.
"Чёрт вас принёс!" зло сплюнул Демид, и затаился.
—Давненько я здесь не был! Тропинка-то заросла совсем! — первым шёл отец Нафанаил. — Ох, сколько же здесь этих кровопивцев! Они что, не спят совсем?
— Сейчас солнце сядет, и их станет меньше. — отмахиваясь от гнуса, сказал Андрей. — Далеко ещё до гати?
— Да мы почти пришли. Вон, холм видишь? Это черный курган. Оттуда гать начинается, и идёт до Чурилкина затона. Старики сказывают, там деревня раньше была. А после ушла под землю, а земля заболотилась.
Андрей пригляделся. Солнце уже почти село, над болотом поднимался туман, но ему удалось разглядеть фигурку вдовы в последних лучах.
— Анфиса! - крикнул он, и сердце его радостно забилось, когда фигурка устремилась к ним навстречу.
— Кто там? Неужто и впрямь Анфиса? - спросил отец Нафанаил, вглядываясь в смутные очертания.
— Я же говорил! Я знал, что она здесь! — Андрей ринулся вперёд, обогнав своего проводника— ему не терпелось поскорее обнять Анфису, хотя раньше он бы себе такого никогда не позволил.
— Стой, Андрей! Тут осторожно надо! Болото коварно! Шестом, шестом! А-ааа! - махнул рукой батюшка, и поспешил вслед за счастливым кузнецом.
Туман потихоньку затягивал всё пространство вокруг. Батюшка уже едва видел перед собой. Вдруг тишину над болотом разорвал женский вопль, а затем послышались рыдания.
Батюшка перекрестился и прыгая с кочки на кочку, побежал на плач. Наконец, шест его стукнул по прогнившему дереву.
— Андрей, Андрюша! — рыдала вдова.
— Что с ним? - опустился перед ним на колени отец Нафанаил. — Жив ли?
— Ему... в спину... нож... — всхлипывала Анфиса.