Нож вошёл по самую рукоять. Отец Нафанаил вытащил его, и рубашка тотчас окрасилась кровью. Вдвоём с Анфисой они перевернули Андрея, положили на спину. Батюшка снял шапку:
— Господь призвал.
Он хотел прочитать молитву, но его прервал грубый голос:
— Не Господь призвал, а я его к нему отправил!
Вдова схватила оставленный батюшкой нож и бросилась на злодея. Демид не ожидал от вдовы такой прыти, но ему повезло: лезвие лишь скользнуло чуть ниже плеча. Демид схватил вдову за запястья и сжал до хруста. Анфиса опустилась на колени, прикусив губу от боли.
— Ты можешь применить свой дар, и воскресить этого человека. — Демид смеясь, вырвал из руки Анфисы свой нож.
— Не могу. Нет у меня дара... покойник меня не услышал.— бесцветным голосом молвила вдова.
— Есть... он есть... просто ты не разумеешь, как им пользоваться! — он отпустил тонкое запястье вдовы, и лезвием ножа легонько провел ей по щеке. — А я знаю, как... я всю жизнь готовился стать преемником! Но у меня нет дара! Всё потому, что эта полоумная Степанида выбрала тебя... Отдай мне дар, и я воскрешу этого человека. - он кивнул на распростёртое тело кузнеца.
— Как воскресишь? Как Степанида Трифона? — глухо спросила вдова.
— Ну-у. Я же вижу твой интерес к этому... кто он, кстати? Тебе же, поди, не пугало на огород нужно, а муж? Так вот, он будет лучше прежнего.
— Мне не нужно лучше. Мне нужен Андрей! — крикнула вдова.
— Дай мне свою руку... отдай дар...— ласково сказал Демид, протягивая одну руку вдове, а в другой сжимая нож.— и вы навсегда будете вместе!
Полная луна освещала холм, подле которого лежал кузнец. Анфиса посмотрела на Андрея, и обреченно сделала шаг навстречу убийце.
— Анфиса, не смей! Отойди от него. Он обманывает тебя! Андрея уже не вернешь, он с Господом. А себя погубишь! - Отец Нафанаил протягивал ей руку.
— Не слушай старика, Анфиса, слушай только меня. Я же брат тебе, родная кровь...— увещевал Демид.
— Какой ты ей брат, чёрт безрогий? Не было у Анфисы ни братьев, ни сестёр! Я сам её крестил! И матушку её отпевал тоже я! — возмутился священник.
— Ну всё, старик, ты мне надоел! — Демид молниеносным движением бросил нож, предназначавшийся вдове, в горло отцу Нафанаилу. Но нож, словно заговорённый, упал у ног старика. Анфиса, подбежала к священнику, и подобрав нож, встала рядом.
— Ты, дочка, не верь ему. Нельзя с тёмной силой договариваться, нипочём нельзя. Беги, не оглядывайся. — уговаривал её старик.
— Я никуда не побегу. — твёрдо сказала Анфиса. — Тебе нужен дар? - крикнула она Демиду.
Тот, улыбаясь, протянул руку и пошёл к вдове. Анфиса вытянула вперёд свою:
— Получай свой дар! — и метнула нож. Он вошёл под левую грудь. Демид, усмехнувшись, вынул его, и отшвырнув, продолжил двигаться на вдову.
— Всё равно отдашь! - прошипел он, но сделав шаг, зашатался и рухнул прямо в болотную грязь. Из тумана послышался горестный вздох, и отцу Нафанаилу послышалось, словно кто-то прошлёпал мимо.
Вдова подошла к Андрею, и упала возле него на колени.
— Если ты слышишь... или вернись ко мне, или забери с собой! - ласково прошептала она ему. — Пожалуйста. Не оставляй меня одну!
— Пойдём, дочка! - тронул её за плечо батюшка. — Здесь плохое место.
— Я не пойду... я останусь с ним. Если есть у меня дар, я воскрешу его и...
— Дочка, мне жаль. Но воскресить человека может только Бог. И он наверняка воскресит Андрея для жизни вечной. Пойдём, позовём людей. Похороним по-человечески.
Анфиса, словно не слыша его, гладила кузнеца по волосам. Положив голову ему на грудь, она пыталась услышать стук сердца.
"Ку-ку...ку-ку" разносилось над болотом. "Ку-ку..ку-ку".
— Батюшка! Мне кажется, что сердце стучит... тук-тук... тук-тук...
— Ну что ты, милая. Это кукушка. Птица глупая... пойдём до дому, озябла ведь!
— Стучит! Стучит сердце-то! — заулыбалась сквозь слёзы Анфиса.
"Тронулась умом с горя"— с жалостью посмотрел на вдову старик, но подошёл и также прислонил голову к груди кузнеца. И правда, еле слышно, глухо и редко стучало сердце. Старик перекрестился, и поднял глаза к небу: "Чудны дела Твои, Господи!"
Через несколько месяцев, на восходе солнца из деревни выехала гружёная нехитрым скарбом телега. Правил ей Андрей, Анфиса сидела сзади.
— Не шибко ли трясёт? - заботливо спросил кузнец, обернувшись.
— Не шибко. Доедем, коли Бог даст,— сказала она, поглаживая округлившийся живот.
Отец Нафанаил, услышав грохот повозки, выскочил на дорогу, где уже стояла и махала платком Ефросинья.
— Всё ж таки уехали... — в голосе батюшки слышалась грусть.
— Ничего... здесь бы им житья не дали. Только и разговоров, что про Анфиску: "ведьма" да "приворожила". Трифониха, та, вообще её проклинает. От такого лучше подальше держаться. Проживут как-нибудь...