Около восьми часов вечера мы разложили диван и начали смотреть любимый фильм, будучи ещё достаточно бодрыми. Но к девяти меня стало клонить в сон, да так, что при попытке держать глаза открытыми всё вокруг ходило ходуном и расплывалось. И примерно полдесятого я, невнятно извинившись перед Верой, которая часто ложилась спать поздно, погрузилась в беспокойный сон.
Глава 4. «Ведьма». Часть 1
Изначально я была очень активным ребёнком. Нет, я не баловалась (по крайней мере, больше, чем другие дети), не выводила родителей из себя капризами и нежеланием засыпать до двух часов ночи. Я просто любила подолгу играть с другими детьми и гулять, причём не в коляске, а на своих двоих. Дома я тоже никогда не сидела на месте, предпочитая смотреть по телевизору детские танцевальные передачи и повторять движения за их ведущими. Родители были рады тому, что я не была зависимой от игрушек и гаджетов, в отличие от многих моих сверстников, мамы и папы которых просто отгораживались от своих чад, давая им телефоны.
Но, как и все малыши - нет, люди - я могла «заиграться» и «забыться». И мне повезло сделать это именно во время очередного приезда тётки Вайноны. Я носилась по дому, перепрыгивая препятствия в виде чужих тапок и ног и радостно хохоча. В руке я держала любимую куклу – фею в сиреневой бальной пачке и с блестящими фиолетовыми крылышками. Она, словно верная подруга, «летела» рядом со мной, а воображение ярко описывало наш с ней диалог и шутливое колдовство. Тогда мне казалось, что не только магия моей феечки, но и весь мир светится. Веселье кончилось, когда я забежала в зал, где на диване чинно попивала чай Вайнона. При моём появлении она лишь кинула на меня брезгливый взгляд и далее сделала вид, что меня не существует. Будучи внимательным и требующим постоянного внимания ребёнком, я была недовольна таким раскладом. Я разбежалась и хотела было совершить мастерский, как я думала, прыжок, но рассчитала расстояние неправильно и чуть было не свалилась прямо на стопы тётки, та вовремя вскинула ноги и пнула меня в живот. Темнота и цветные точки заплясали перед моими глазами, воздух резко вышел из лёгких, и я с хрипом постаралась вернуть его обратно. Голова загудела от удара. И всё, вроде бы, должно было кончиться весьма благополучно: руки, ноги на месте, ничего не сломано, одни ушибы и испуг. Однако Вайнона решила, что я недостаточно поплатилась за свою дерзость. Когтистая лапа – тогда я не могла назвать её ладонь с угрожающе острым маникюром никак по-другому – схватила меня за волосы, впутываясь пальцами в них так, что при всём желании не отдерёшь. Я повисла на её руке, как тряпичная кукла или, скорее, скулящий щенок, слабо пытаясь отодвинуть от себя её мертвецки холодные пальцы. А вскоре пришло осознание: мама, хоть и была выше Вайноны, если та не надевала свои уродливые каблуки, уже давно отказывалась брать меня на руки, ссылаясь на то, что я стала тяжёлой. Когда как тётка схватила меня одной рукой без особых усилий, и даже не покачнувшись. Я замерла на минуту, за время которой что-то грубо кричащая Вайнона успела выволочь меня из зала, но, услышав чьи-то шаги, вспомнила, что в доме находятся мои родители, и заверещала во всё горло: «Мама! Папа!» Раздавшиеся со второго этажа голоса окрылили меня, и я начала яростно сопротивляться, но тётка тут же прекратила мои жалкие попытки спастись, сжав мои запястья почти до хруста. Или не «почти», таких подробностей хотелось не вспоминать никогда…
Чуть позже я оказалась в подвале, признаться, до того момента я и не знала, что он у нас на даче был. Там было множество банок с вареньем, но пахло, почему-то, тухлятиной и гнилым мясом. Стоило тётке спуститься по крошащейся каменной лестнице и выпустить, наконец, мои волосы, я ломанулась к светлому прямоугольнику выхода, который вдруг закрыли силуэты родителей. Я счастливо протянула к ним руки, и они тоже потянулись в ответ, но грозный голос Вайноны их остановил. И они… ушли. Захлопнули люк в подвал, оставив меня без света наедине с тёткой и не понятно откуда взявшимися розгами.
Это воспоминание явно не безосновательно было вытащено моим проклятым подсознанием наружу спустя столько лет, но почему именно сейчас? И почему в такой обстановке? Как бы странно это ни звучало, эпизоды из детства часто крутились у меня перед глазами во время полудрёмы, когда я, вроде как, спала, но в любой момент могла вскочить и пойти на кухню за водой. Но сейчас я находилась вовсе не в полудрёме и точно не во сне – это был сущий кошмар! Кошмар наяву. Я не могла очнуться, не чувствуя ни времени, ни пространства, ни своего тела. Вокруг зияла не тьма, а нечто коричневое, бордовое, местами чёрное, как запёкшаяся кровь, среди которой чётко прослеживались рептильи жёлтые глаза, точь-в-точь как у того недо-волка из леса. Они затягивали меня, гипнотизировали, дурили голову, из-за чего внезапно нахлынувшее воспоминание на миг показалось спасением из этого болота. Не имея возможности вернуться в реальность, самостоятельно я стала кричать. Уж не знаю, вышло ли «связаться» таким способом с внешним миром, но после моих возгласов глаза закрылись и спрятались в бордовой гуще. И вскоре вместо них я увидела её – Охотничью или, по-другому, Кровавую Луну. Явление не сказать, чтобы редкое, но и не частое. Мне доводилось его видеть пару раз и, кажись, Вера говорила, что такое случается, когда Земля бросает тень на свой спутник, поэтому это также можно назвать лунным затмением.