- Я больше никогда не буду их так называть! – истерично закричала я, и вместе с тем послышался звук разбитого стекла. Мы быстро подняли и прошли в гостиную: защитное стекло циферблата на часах осыпалось на пол. Бабушка хотела было пойти за пылесосом, но встала как вкопанная, глядя мне в глаза. Точнее, глядя на мои глаза. Почти сразу же осознав, что произошло, я метнулась к ближайшему зеркалу. Мои глаза снова позеленели и стали светиться, пусть и ненадолго. Через несколько десятков секунд они погасли. Я попыталась запомнить, что я чувствовала во время этого, но чёткого описания дать так и не смогла. Это было сродни лёгкости и, при этом, тяжести. Словно оковы, долго сдерживавшие меня, наконец, спадали, но вместе с этим приходило бремя ответственности и необходимость сдерживать свою силу. Как странно и пафосно это звучит! Свою силу. Будто бы у меня что-то есть, кроме дурости, подвигнувшей меня продемонстрировать Звёздочке то, что я могу вздёрнуть его за грудки.
Осознание того, что, пока я увлечённо разглядывала себя в зеркале, бабушка стояла за моей спиной, настигло меня резко и болезненно. Я крепко зажмурила свои настоящие карие глаза и сжала рот в тонкую линию, мысленно считая до десяти. Это, конечно же, никак не успокоило меня, но попытка, как говорится, не пытка.
«Я могу тебе всё объяснить», - хотела сказать я, но лишь безмолвно пошевелила губами, так и не набравшись смелости.
- Я должна тебе всё объяснить, - слова бабушки Исты оказались для меня столь неожиданными, что я невольно распахнула глаза и повернулась к ней. Её испещрённое морщинами лицо, казалось, постарело ещё на десяток лет, ресницы нервно подрагивали, а пальцы лихорадочно перебирали край фартука. Она мягко взяла меня за руку и усадила на диван, а сама со скрипом открыла старый шкаф, стоящий сбоку от зеркала, и, немного покопавшись, достала оттуда небольшой пыльный альбом с фотографиями. Странно, но раньше я его никогда не видела, хотя в детстве очень любила смотреть на детские и юношеские фото своих родственников, что и озвучила бабушке. С многообещающей в плохом смысле фразой «Сейчас ты всё поймёшь» она листала пустые пожелтевшие страницы, пока не дошла до середины альбома, где находились фотографии моих молодых родителей из ЗАГСа. Пропустив несколько из них, Иста остановилась на той, где были видны многие родственники со стороны жениха. Среди них была и Вайнона, в изображение которой бабушка брезгливо ткнула ногтем.
— Вот она!.. Как же, прости Господи, её звали?..
- В-вайнона, - нечётко выдавила я.
- Да-да! Отец твой все уши мне и деду твоему прожужжал, когда узнал, что она приедет на свадьбу. А какие условия ставил нам! Боже мой! В церкви венчаться отказался, иконы все заставил попрятать, крестики снять. На входе в ресторан даже охранника подкупил, чтобы тот их отсутствие у всех проверял. Я давно так не краснела перед родственниками, а за мать твою до того момента, так вообще никогда, уж извини меня, - недовольно пыхтя, рассказывала бабушка, ненароком царапая плёнку, под которой было фото с Вайноной. – Знаю я нынешнюю молодёжь. Но я не заставляла их венчаться в церкви, что он ко мне и остальной родне своей, между прочим, невесты в души полез! Ох, а что было, когда дядя Коля твой, забывшись, во время тоста сказал: «Храни вас Господь»! Один из тех, что рядом с этой дамой сидел, - она снова указала на Вайнону. – Заржал аки гиена, а она как скажет... боюсь, не вспомню. Что-то вроде «в глупости простых людей именно он и виноват». Тьфу-ты! – она досадливо сморщилась, громко фыркнула и захлопнула полупустой альбом, после чего убрала обратно в шкаф.
- Увы, я не сразу поняла, во что же всё-таки ввязалась моя дочь, - неожиданно спустя несколько минут молчания продолжила говорить Иста, но уже более спокойным и печальным голосом. – Дед твой до самой смерти своей твердил мне и твердил, что надо, если не Ульянку с тобой, то хотя бы тебя забрать из этого дурдома, а я всё отмахивалась. Потом уж не стало его, да и родственники эти, дай Боже терпения, перестали вас навещать. Но теперь я вижу, как я ошибалась, - с нескрываемой горечью смотря на меня, сказала она.
- Ты знаешь, что со мной происходит? – внезапно севшим голосом спросила я.
- Ты и сама, я думаю, прекрасно знаешь ответ, - ответила бабушка и поджала сухие губы, дрожащей рукой проведя вдоль моих окрепших мышц на левой руке.
- Я ведьма.
Глава 5. «Он нашёл меня». Часть 1
Та ночь выдалась… м-м-м, нелёгкой. Мне было сложно уснуть после всего того, что случилось.
Бабушка постелила мне на моей старой кровати, на которой я обычно спала, когда гостила у неё. Простыня и одеяло пахли чистотой и свежестью, а подушка была прохладной и мягкой, как облако – то, что надо для самых сладких сновидений. Но это, к сожалению, не помогло мне ни быстро и безболезненно уснуть (мышцы всё ещё горели огнём), ни увидеть во сне хоть что-то сколько-нибудь приятное. После одного короткого кошмара, не отразившегося в памяти, но оставившего след в виде бешено колотящегося сердца и холодного пота, стекающегося по лбу и животу, я поняла, что мне страшно. Я никогда не боялась темноты, даже в детстве, и ненавидела летние ночи, когда ранний утренний свет мешал мне спать до полудня, но сейчас мне захотелось включить все лампочки в доме, чтобы только удостовериться в том, что здесь нет никого постороннего. Ко всему этому прибавилось ощущение того, что моя паранойя не безосновательна, и за мной вполне себе может кто-то следить. А осознание того, что я нахожусь на первом этаже, а на окнах нет решёток, заставило меня замереть в полусидящем положении. За мной вполне могли наблюдать через окно и прямо сейчас…