Руки, на которые я опиралась, очень скоро задрожали, как и всё моё тело. Кто бы это ни был, он не будет ждать вечно, и мне стоит покончить с этим раз и навсегда! Иначе я позорно умру от страха, а не от клыков чудовища или ножа маньяка. Мне просто-напросто нужно посмотреть в чёртово окно!
И раз… два… три!
Я зажмурилась и резко повернула голову в сторону окна, вскрикнув и снова замерев. Первые пару минут ничего не происходило, и я решила «подсмотреть» за следившим. Я совсем чуть-чуть приподняла веки – так, чтобы было непонятно, открыла ли я их вообще – и увидела лишь мутную бесформенную пелену. До скрежета сжав зубы и приоткрыв рот, чтобы в любой момент закричать о помощи, я распахнула глаза и увидела…
Ничего. Окно было плотно зашторено. Вполне логично, ведь бабушка знает, что я не люблю, когда меня будит солнечный свет. Что ж, нужно не забыть её поблагодарить утром.
Я с огромным облегчением выдохнула, да так, что чуть не подавилась воздухом и слюной, и тихо рассмеялась над собственной трусостью. Это ж надо было испугаться того, чего нет! Даже Вера не бывает такой пугливой после просмотра ужастиков. Ох, Вера! Стоит позвонить ей и сказать, что всё хорошо, а заодно и поинтересоваться, не угрожали ли ей мои «дорогие и близкие». Очень не хотелось бы, чтобы у неё и её родителей были из-за меня проблемы.
Расправив одеяло, я широко улыбнулась, ведь теперь действительно можно было лечь спать. Опасности-то нет! Но, устроившись в любимой позе на подушке, я поняла, что сердце колотится ещё сильнее, чем после кошмара несмотря на то, что я уже перестала трястись от страха.
Кр-ж-ж! Хрясь! Хрясь!
Как оказалось, окно было приоткрыто. Послышался скрип старых петель, и раздался шорох в растущих под окнами кустах малины. Этого было достаточно для того, чтобы я вскочила, подпрыгнув на кровати, и, умудрившись не запутаться в одеяле, за несколько секунд оказалась в бабушкиной комнате, после чего нырнула ей под бок, укрыв голову её пледом. Проснувшаяся бабушка без лишних слов погладила меня по голове, раскрыв её, и тихо запела старинную колыбельную, что погрузила меня на этот раз в настоящий крепкий сон.
«Ночь пришла,
Темноту привела,
Задремал петушок,
Запел сверчок.
Вышла маменька,
Закрыла ставеньку.
Засыпай,
Баю-бай».
***
В понедельник я, конечно же, была не в состоянии идти в школу, а бабушка, прекрасно понимая это, не стала меня будить. Так я проспала до десяти, плотно позавтракала вкуснейшими сырниками с малиновым вареньем и приступила к подготовке к ЕГЭ. В конце концов, как бы я себя не чувствовала и что бы ни происходило в моей жизни, от единого государственного экзамена это не спасёт. Да и сидеть без дела не хотелось. Мы с бабушкой приняли решение на время отключить мой телефон, чтобы никто не смог дозвониться мне и отследить меня по нему. По крайне мере, мы надеялись, что по выключенному это невозможно сделать. Проведя пару часов за повторением теории и решением варианта в сборнике, я услышала, как бабушка с кем-то разговаривает по домашнему телефону на кухне. Я не смогла оставить это без внимания, к тому же, голос бабушки Исты показался мне весьма напряжённым.
- … Я не знаю, где её теперь искать! Звоните в полицию, —с сардоническим смешком и всхлипом сказала бабушка в трубку. И я в который раз подумала о том, сколько потерял советский театр, когда бабушка решила стать редактором, а не актрисой. Спустя паузу, видимо, кто-то по ту сторону трубки что-то ответил, бабушка возмущённо продолжила: - Как это не можете?! Из-за этих нелюдей?! Да я на них управу такую найду! Ох, внученька моя бедная-я! – под конец она завыла, причём, по-настоящему, и я поспешила обнять её, чтобы успокоить. О, небеса! Как она за меня волновалась! Не то что эти. Ещё родителями называются!