- Последнее предупреждение, и либо ты сгораешь от святой воды, либо дерёмся по-честному вне святых стен храма, если в тебе осталось хоть что-то человеческое! – грозно провозгласил епископ. Его голос эхом разнёсся по всему залу, отчего Меземиру по-настоящему сделалось не по себе, и это мягко сказано. Он готов был хоть прямо сейчас низвергнуться в ад самостоятельно, лишь бы спрятаться от силы этого человека, поэтому он использовал то, что помогает ему чувствовать себя могущественным в любых обстоятельствах – ехидство.
- Как странно: ни магии, ни физических сил, ни бессмертия – простой человечишка, одним словом, но сколько мощи спрятано в тебе благодаря лишь одной… вере.
- Я считаю до трёх! Во имя отца…
- Нет, погоди, у меня есть к тебе дело!
- … Сына…
- Мне нужно спасти ребёнка! – наконец, закричал Меземир, и Антоний остановился, выжидающе поглядывая на колдуна, которого по-хорошему следовало бы сразу прогнать, а то и похоронить.
- Ты хочешь, чтобы я помог тебе спасти ребёнка? – спокойно уточнил епископ.
- Да, - медленно кивнул Меземир, в защитном жесте выставив руки вперёд, однако священник увидел в этом угрозу колдовства и приказал опустить руки по швам, что маг поспешил выполнить, хоть ему очень и не нравилась данная ситуация. Он ощущал себя загнанной в угол котом мышью, а кот был весьма и весьма голодным.
- Кого конкретно ты собираешься спасать?
- Мою племянницу. Её хотят обратить. Провести ритуал, - колдун выдохнул, когда понял, что священник слушает его и, в принципе, не настроен настолько негативно по отношению к нему, как Меземир изначально думал. – Я полагаю, ты знаешь, как это бывает…
- Если время обращения пришло, значит, она как минимум подросток, а не ребёнок. Выметайся! – угрожающе воскликнул Антоний, и тень мрачности легла на его лицо.
- Но для меня она ребёнок. По сравнению со мной и с тобой, она ещё наивное дитя. И поверь, она гораздо чище каждого из нас, что бы ты не думал о моих сородичах. И самое главное, она сама не хочет проходить ритуал и дорожит всеми своими близкими настолько, что даже ударить их боится, как бы некоторые из них не пытались погубить её душу, - проникновенно произнёс Меземир, сам не ожидая от себя такой искренности.
«Хм, похоже, здешняя атмосфера и прям подталкивает на откровения», - мельком глянув на потолок с изображением библейского сюжета, подумал колдун.
- И причём здесь я, скажи на милость? Позови своих дружков-магов и спаси свою племянницу, в чём проблема? – с виду равнодушно, но на самом деле, с долей заинтересованности спросил епископ. Безусловно, ему было не всё равно на чью-то несчастливую судьбу, но и сделать он мог не так уж и много.
- Таких, как я, единицы. К тому же я рассчитываю на помощь светлых сил, а не тёмных…
- И что же конкретно ты задумал? – с нажимом снова спрашивал отец Антоний.
- Ты крестил её. Лично. Ты понимаешь, что это означает…
- Поверить не могу! Ты…
- Верь. Уж ты-то явно с этим справишься, - нервно усмехнувшись, сказал Меземир.
- Нет.
***
Меземир уже полчаса наблюдал за Людмилой и Истой через окно. Они пили чай уже, наверное, третий раз за то время, пока его не было, смеялись и смотрели по телевизору какую-то глупую передачу про животных. Как бы он хотел, чтобы всё это не кончалось! Чтобы Люда жила спокойной жизнью обычного подростка, и её единственной проблемой был заканчивающийся переходный возраст. Но теперь уже ничего не будет так, как прежде.
- Прости, но нам пора, - его извинения улетели в вечернюю пустоту. Он извинялся не только перед племянницей, но и перед её бабушкой, и перед жизнью, которую они упускают из-за тьмы, что подобралась к людям слишком близко и мешает им мирно существовать на земле.
Меземир три раза постучал в дверь деревенского дома Исты, забрал Люду и отвёз её в церковь. Да, к несчастью отца Антония, Меземир был очень и очень упёртым. Так он и выживал.
- Что ты делаешь? – недоумённо спросила Люда, наблюдая за тем, как Меземир спиной вперёд входит в церковь.
- Заходи как обычно, на меня внимание не обращай, - как бы невзначай бросил дядя.
- Как обычно? Я здесь ни разу не была, - хмыкнула Люда.
- Ошибаешься, - многозначительно протянул Меземир и с удивлением понаблюдал за тем, как ничто не подозревающая племянница спокойно ступает на порог храма лицом вперёд и не встречает никаких преград.