Широкоплечий лейтенант Быков, постоянно поправляя фуражку, разговаривал с моей классной руководительницей, когда я увидела его. Варвара Олеговна послала за мной нашу старосту, Галю, и та настойчиво продолжала толкать меня в сторону двух разговаривающих взрослых несмотря на то, что я чуть ли не превратилась в каменную статую от шока и испуга и вросла ногами в пол. Кое-как взяв себя в руки, я подошла к лейтенанту и Варваре Олеговне ближе, и Быков, наконец, посмотрел на меня. Он не выглядел злым, но было видно, что, в случае чего, поблажек не будет. Если честно, я не сразу поняла, о чём и что он начал мне говорить, в голове лишь крутилась навязчивая и тревожная догадка:
«Вячеслав и его родители написали на меня заявление в полицию!»
Да уж, теперь я не чувствовала себя такой же сильной, как вчера. Теперь мне было страшно. Когда к школе подъехали еле отпросившиеся с работы родители, мы все вместе поехали в участок. И, как я и думала, там нас ждали Вячеслав и его мама. Мать звёздочки с периодичностью в несколько секунд утирала слёзы с лица и истерично всхлипывала. А вот её сын, в кои-то веки, сидел молча, и этому было отнюдь не утешающее объяснение. Все его губы и область вокруг рта были покрыты гнилостными корочками зелено-жёлтого цвета, отдалённо напоминающими кожу бородатой жабы или варана. Особенно пострадали углы его губ, которые я вчера и трогала, там чешуйки багровели и бугрились. Поверх был намазан толстый слой какой-то заживляющей мази или крема. Я невольно посмотрела на свои руки: если это я его чем-то заразила, почему тогда у меня такого нет? Мои движения не скрылись от орлиных глаз лейтенанта, но он невозмутимо отвернулся.
Я посмотрела на мать: всю дорогу она молчала. Несколько раз, конечно, она открывала рот, дабы что-то сказать, но тут же закрывала, не подобрав нужных слов. Отец же пытался пошутить над этой ситуацией, мол, на их счастье, придётся не отпускать меня в общежитие в будущем университете, а оставить дома и контролировать. Однако его юмор никто не оценил, а я была слишком подавлена, чтоб как-то поддержать его настрой. Но перед тем, как меня ввели в допросную, где уже сидели психолог и следователь, родители неожиданно схватили меня за плечи и отвели в сторону.
− Главное не волнуйся и помни, что ты нам всегда рассказывала про этого хулигана, - сморщившись, мама кивнула в сторону Вячеслава.
− И покажи им, что ты ничего не делала с ним. Если ты будешь сама уверенна в своей правде, то и они поверят, − наивно улыбнулся папа. На моём же лице отразилась паника, после которой щёки опалил неимоверный стыд. Я-то знаю, что я что-то да сделала, пусть я всё ещё не жалела об этом несмотря на то, что всё это вылилось в такую ситуацию.
Напрягшись от кончиков пальцев до головы, я твёрдо шагнула в допросную. И в зеркало не надо было глядеться, дабы понять, что выглядела я весьма туманно и испуганно. Психолог тут же поспешила улыбнуться мне, а следователь, наоборот, посмотрел свысока и насмешливо искривил губы. Будто бы всё уже было доказано. Что ж, считай, вызов принят, мой дорогой.
− Людмила Тихоновна Потворская?
− Да, − кивнула я. Голос не был хриплым, но мне явно не помешал бы стакан воды. Психолог пододвинула ко мне стоящий на другой стороне стола стаканчик, но я не осмелилась его выпить. – А вы?.. – притворно смело обратилась я к следователю.
− Это неважно, − растягивая гласные, ответил тот.
− Это просто вежливость, - безэмоционально парировала я. Мужчина изогнул бровь и ехидно бросил:
− Игорь Витальевич, − он сложил в стопку ранее рассматриваемые документы и полностью переключил своё внимание на неё. - Но это вам никак не поможет.
− Игорь Витальевич, я бы попросила! Я запрещаю вам давить на ребёнка, позвольте ей почувствовать, что мы, взрослые, в любом случае, на её стороне и поможем ей решить образовавшийся конфликт, − с возмущением вклинилась в разговор психолог, пытаясь усмирить следователя. – Людмила, меня зовут Анастасия. Я очень рада нашему знакомству, − она доброжелательно улыбнулась и протянула руку.
− Взаимно, − еле слышно ответила я, пожимая её ладонь. Её слова почти никак не успокоили меня, но помогли взять себя в руки.
− Итак, вам, Людмила Тихоновна Потворская, предъявляются обвинения в неправомерных действиях в отношении Вячеслава Григорьевича Веточкина. Скажите, вы применяли физическую силу к Вячеславу? – следователь закатил глаза на слова психолога и включил «деловой режим».