Заново поворошили и круг знакомств Куценко номер один. Результат был смутный и неосновательный. Кто-то вроде слышал, как Куденко вскользь упоминал, что у него есть брат, кажется, даже брат этот приезжал к нему в гости - но ничего определенного... Балашова и Ярегина никто не признал: ни по имени, ни по фотографиям, пересланным в Архангельск из Харькова. Насколько искренним было это неведение, трудно сказать.
Высик попросил харьковский угрозыск проверить Куценко, Балашова и Ярегина на контакты с выходцами из его округи. А сам, в ожидании ответа, попытался построить общую картину происходившего.
Если предположить, что на его территории произошла сшибка двух банд - предположение наиболее логичное и естественное, - то чего они не поделили и за что боролись?
Ответить на этот вопрос могла личность убитой. Допустим, думал Высик, такую схему. Она работала на банду «призрака». Приехавшие «командировочные» прибрали ее, чтобы показать, что с ними шутки плохи. После этого «командировочные» готовы вести переговоры от имени своих хозяев - с позиций силы. Но банда «призрака», мнимо согласившись на переговоры, расправляется с «командировочными», демонстрируя этим, что у них силы еще поболе, и пусть никто не смеет ваться в их епархию.
Однако случайного или малозначащего человека в таких ситуациях прибирать не станут. Значит, эта заведующая сельпо играла в банде «призрака» достаточно важную роль. Какую?
При этом не стоит забывать, что в «операции устрашения» участвовал родной брат Куденко, успевшего поработать на банду «призрака» - и списанного в расход, едва он засветился отыграв свою роль.
Высик попробовал еще раз пересмотреть родственные и дружеские связи убитой заведующей, Зинаиды Прокофьевны Ниловой, незамужней, сорока двух лет. У таких женщин частенько бывают любовники определенного сорта: не очень-то совестливые рвачи, умеющие ублажать бабу-переспелку, если им от этого перепадают жизненные блага, и преспокойненько бросающие ее, едва источник благ иссякнет. Тут надо лишь соседей опросить, потому что как бы осторожно и скрытно ни встречались любовники, а соседям всегда все известно. Иногда даже жалко становится ненужных усилий скрыть очевидное, от которых это очевидное становится только заметней.
Любовника Ниловой, Егорова Петра, Высик уже допрашивал в самом начале следствия - и отпустил с миром. Тот был перепуган, твердил, что ничего не знает. Поскольку тогда не имелось намеков, что Нилова ведет двойную жизнь, и выглядела она случайной жертвой, Егорову вполне можно было поверить. Теперь Высик опять его вызвал.
Егоров отличался простодушным цинизмом мужика, считающего, что у женщины можно без зазрения совести взять все, чем она готова с тобой поделиться. Он был из тех, кто не видит ничего дурного в том, чтобы подвизаться приживальщиком и обиралой у баб-переспелок, готовых многое, если не все отдать за мужскую ласку, которая в их жизни может оказаться последней. Вполне откровенно он перечислил Высику все, что ему перепало от Ниловой. Кормила на славу, и на опохмел после многотрудных любовных ночей (а угодить ей было непросто, она все соки выжимала, и тут без водочки не обойдешься, да и она себя водочкой подогревала, чтобы больше во вкус войти) всегда имелось. Ну, там, пальтецо новое ему справила, шапку. Насчет других мужиков не знает, но почти уверен, что больше у нее никого не было. По карману бы не потянула еще кого-нибудь содержать. Она меру знала, чтобы не провороваться. Насчет Харькова? Кстати, начальник, насчет Харькова она упоминала, но, хоть убей, не помню, что и по какому поводу. Кажется, сахар она получала прямо с Харьковского завода, по договоренности, а не через базу - так сахар дешевле выходил, и разница Ниловой в осадок выпадала. Но он этой механики не знает, с накладными и прочим. Кажется, и велосипеды харьковские она таким же образом получила, тоже приварок поимев. Ему предлагала, но ему велосипед ни к чему...
Эх, подумал Высик, не достался в итоге этот сахар никому - во всяком случае, последняя его партия. Налетчики в слепой ярости распотрошили и мешки, в числе прочего, истоптали все высыпанное оттуда.
Если бы ему сейчас допросить Егорова. Кто тогда ведал, что за всеми этими крутыми разборками замаячит Свиридов? Держа в уме Свиридова, он бы по-другому задавал и другие вопросы - и в ответах сумел бы углядеть другой смысл. Но тут ничего не попишешь. Забрали у него Егорова. Районные власти крепко взгрели Высика за нераскрытые убийства. Им нужен был козел отпущения - и нагрянувший опер увез Егорова в район, где, как сообщили Высику, тот сознался и в убийстве трех харьковчан, и в других злодеяниях. Высик попробовал подать в письменном виде свое личное мнение, что Егоров не виноват, однако его так приструнили, что только держись. И версию о сшибке двух банд отмели с порога. «У нас что, Америка, где мафиози друг в друга стреляют?» Запретили даже думать об этой версии, не то что ее разрабатывать. Он, конечно, направил сообщение в Харьков, чтобы проверили состояние дел на том сахарозаводе, откуда к Ниловой ехали мешки. Там вроде бы тоже кого-то посадили. По своей воле привлекли к ответственности или под давлением начальства, Высик так и не узнал. Во всяком случае, никакой информации больше из Харькова не поступало, в том числе и по трем погибшим. Посчитали дело закрытым, чтобы не иметь головной боли? Вполне вероятно. У нас, мол, нет всяких там гангстеров с автоматами, которые страну промеж себя делят по территориям и устраивают побоища прямо на улицах...