- Вы это... того, не слушайте его, - попыталась вставить слово хозяйка. - У него брат убивец, вот он и переживает.
- Нет, почему же, все правильно, - спокойно сказал Высик и спросил, поглядев на гостя в упор. - Кто твой брат?
- Да Петька-бабник, который за торговую Зинку сел, - поспешно объяснила хозяйка.
- И не убийца он вовсе! - кинулся в бой мужик. - Записали в виноватые, потому как под руку подвернулся!..
- Хочешь сказать, его просто так посадили? - со змеиной вкрадчивостью спросил Высик.
- Ну... - Мужик почуял подвох и заколебался. - Я хочу сказать, ошибка вышла, вот и все. Вот эту ошибку исправить бы...
- Хм! - Высик опять разулыбался. - А разве кто-нибудь ходил, доказывал, что это ошибка? Кроме меня, разумеется. Отдали его за милую душу, вот и все. Только языком чесать горазды.
- Как это, кроме тебя, начальник? - спросил оторопевший мужик.
- А вот так. Выговор за это получил. Заходи, покажу выговор. Ладно, виновен он в убийстве, невиновен ли, а с Зинкой себя подло вел, пользовал ее как дойную корову. За это, по-человечески, его следовало взгреть.
- Ну, с бабами мой брат всегда любил шутки шутитъ, поживиться за их счет.
- Вот и дошутился, - буркнул Высик.
Мужик внимательно на него поглядел, призадумался, потом, стараясь двигаться потише, отсел чуть подальше. Весь остаток вечера, сколько Высик на него ни поглядывал, мужик был молчалив и неулыбчив. Честно опрокидывал все стопари за молодых, их родителей, гостей, за супружеское счастье, но лишнего слова вымолвить не пытался. Хозяевам это было только на руку - они облегченно перевели дух, поняв, что новых наскоков на знатного гостя не будет, и с удвоенной силой принялись потчевать Высика, как бы боясь, что он на них заимеет зуб.
Высику было их немного жаль, за их растерянность, и он, чтобы легкая тучка, омрачавшая праздник, окончательно развеялась, шутил, смеялся, всячески демонстрировал свое дружелюбие. Видя, что начальник не в обиде, все расслабились, и пирушка потекла своим чередом.
- Что ж, пора и честь знать, - сказал Высик, тонко уловив тот момент, когда подвыпившему народу уже хочется чуть отпустить тормоза, и присутствие милицейского начальства невольно стесняет, заставляя всякого держаться и показывать товар лицом. - Еще раз за здоровье молодых, и чтоб семья была по-советски крепкая, чтоб вы этаких здоровяков нарожали, на радость себе, на благо стране! Как там в «Сказке о царе Салтане»? - Высик решил приукрасить речь поэтическим отрывком из обязательной школьной программы: - «А потом хмельные гости / На кровать слоновой кости / Положили молодых / И оставили одних...» - Он озорно подмигнул невесте. - «И царица молодая, / Дела в даль не отлагая / С той же ночи понесла...»
Смутилась невеста или нет, сказать было трудно, потому что, несмотря на относительно теплую погоду, дом был жарко протоплен, все сидели красные и слегка сомлевшие, да еще от выпитого румянились сильно щеки.
Высика, конечно, постарались удержать, но он, сославшись на дела и еще раз сердечно поблагодарив за приглашение, откланялся. Уже выйдя за пределы деревни и шагая по полутемной дороге, он услышал тяжелый, нагоняющий его топот и одышливое пыхтение. Нащупав на всякий случай свой верный «Вальтер» под мышкой, Высик обернулся. Его нагонял тот мужик с которым произошло объясненьице на свадьбе. Добежав, он остановился метрах в двух от Высика.
- Ну? - спросил Высик. - В чем дело?
- Да вот подумал, надо вас догнать... Догнал насилу. Задумался, захмелел, проморгал как-то ваш уход. Поговорить хочу.
-Давай поговорим, дело святое. Если тебе все равно, пойдем потихоньку. Я и так на свадьбе засиделся, надо бы проверить, как дела.
Несколько шагов они прошли молча. Потом мужик заговорил:
- Вот, вы сказали, что пытались за моего шального брата заступиться. Для меня это было как обухом...
- Тебя как зовут? - спросил Высик. - Что фамилия твоя Егоров, я понимаю.
- Валентином меня зовут, Валькой.
- Ты старший или младший?
- Старший. Говорил я этому олуху, что его фигли-мигли до добра не доведут. С бабами, говорю, дело стремное. Думаешь, бабы вечно будут тебя поить и кормить, а они народ непонятный, по дурости или от обиды в такую историю втравят, что век не расхлебаешь. Может, потом и пожалеют, да поздно будет. Он не слушал, только посмеивался. Сам, говорит, не можешь, так не бреши от зависти. Вот и досмеялся.
- Выходит, у него не только Зинаида была?
- Не только. Он, подлец, за версту чуял любую бобылку, которая готова мужика на содержание взять.
- Не помнишь хотя бы приблизительно, с кем он?..
- Как не помнить! Может, всех не назову, но основных перечислю. Дашка Степанова, с тех самых Бегунков, откуда мы топаем. Ее дом через два дома от Козловых. В другом конце стола сидела, непрошеная приперлась...