- Кого ты имеешь в виду? - нахмурился опер.
- Веру Акулову.
- Угу... - Опер пристально посмотрел на Высика. - Почему ты решил, что она... из наших сотрудников?
- Можно сказать, сама созналась, - сказал Высик.
- Ты с ней говорил?
- Нет. Я проанализировал некоторые ее поступки. Понимаю, никому не положено знать, что Акулова - сексот, даже мне, но если уж это наружу лезет...
Опер, помрачнев, размышлял.
- Допустим, ты прав, - проговорил он наконец. - И что с того?
- Помните тех троих из Харькова, за убийство которых в итоге привлекли Петра Егорова?
- При чем тут они?
- При том, что находились на постое у Акуловой. Поэтому и не могли найти их следов пребывания в округе. И вот что получается. Если она доложила вам, как положено, что пустила на постой такую-то троицу, а вы решили придержать эту информацию по веским причинам, то это одно. Если же она просто ничего вам не сообщила - это совсем другое...
- Погоди. Откуда ты знаешь, что они останавливались у Акуловой?
- Догадка. Но опирающаяся на достаточно весомые факты. Сейчас у нее проживает женщина, любовница ее близкого родственника, связанная с тремя погибшими. Эта женщина - Мария Плюнькина - находится в розыске. Как и ее любовник, племянник Акуловой, Свиридов Алексей - тот, по чьей воле убитую троицу занесло в наши края. Об этом вам тоже неизвестно?
Опер задумался.
- Хочешь сказать, она ведет двойную игру?
- И уже давно, - подтвердил Высик.
- Погоди! А откуда ты знаешь про эту Марию Плюнькину? Ты ее видел?
- Лично - нет. Но, опять-таки, шила в мешке не утаишь. Кроме того, в наших краях объявился курьер Свиридова, посланный им на розыски Плюнькиной. Заявил, что, не найдя Плюнькину, решил завернуть в родные места, отказавшись от поисков. Но это неправда. Если бы он не знал, что ее надо искать здесь, он бы к нам не заехал. А прибежище Плюнькина могла найти только в одном месте - у Акуловой.
- Зачем он ее искал?
- Точно я этого не знаю. Он должен был передать Плюнькиной всего два слова: «С онкологией плохо». Если бы мы знали, что означают эти слова, по всей видимости, очень важные, то и многое другое стало бы нам понятно. Например, почему Плюнькина срочно сорвалась из Архангельска и почему она двигалась по определенному маршруту.
- Это все?
- Нет. Сегодня ночью этот курьер, Деревянкин, был убит. И, надо полагать, Акуловой и Плюнькиной тоже угрожает опасность.
- Рассказывай подробней,- потребовал опер, сразу посуровев.
Высик рассказал ему, как задержали Деревянкина, как Деревянкин согласился сотрудничать с милицией («Он, конечно, подумывал нас обмануть и встретиться с Плюнькиной втайне от нас, - предположил Высик, - но это у него не прошло бы.»), как сегодня утром Деревянкина обнаружили мертвым и как он, Высик, задержал старуху-прачку, выделившую Деревянкину несвежую простыню. Рассказал он и о новых фактах, заставляющих предположить, что Нилова и Акулова находились в разных лагерях, что убийство Ниловой было сведением давних счетов со стороны Свиридова, и что Акулова знала о готовящемся убийстве.
-Хочешь-таки доказать, что мы были неправы, посадив Егорова? - спросил опер.
- Я ничего не хочу доказать, - возразил Высик. - Возможно, Егоров был одним из исполнителей. Да, он взял всю вину на себя. Но представить себе, чтобы он в одиночку справился с тремя здоровыми мужиками... Как бы то ни было, факты я вам изложил, а что они означают - решать вам.
- Но чего-то ты все-таки хочешь, - недоверчиво приглядываясь к Высику, после паузы обронил опер.
- Хочу. Во-первых, я хочу знать, можно ли мне допросить Марию Плюнькину. Ну, и Акулову, естественно. Или тут ваши дела, в которые мне лучше не соваться... Во-вторых, я хотел бы ознакомиться, если можно, со всеми письменными донесениями Акуловой.
- Допрашивать можно, - твердо сказал опер. - Раз она, гадина... Даю тебе сутки. Вытяни из них все, что тебе нужно, и передай нам. Что до второго... Хотя, почему бы и нет. Читать будешь здесь, в этом кабинете. Укажешь мне на все, что привлечет твое внимание.
Через четверть часа Высик аккуратно открыл пухлую папку с подшитыми в нее разнообразными бумагами. В основном это были линованные тетрадные листочки, исписанные старательным корявым почерком.
Высик бегло проглядел первые три листочка, в которых сообщалось о высказываниях различных жителей деревни против колхозного строя. Четвертый листочек он стал читать более внимательно.
«А при том сообщаю, что мой муж, Акулов Степан Ильич последние дни приходит домой навеселе и с документами по ревизии, в которой он участвует, которые не имеет права брать домой. Он сидит с ними, а на мои предложения помочь ему в работе отказывается. В связи с чем я подозреваю не только факт супружеской неверности с Ниловой Зинаидой, против которой проводится ревизия, но и факт неверности Партии и государству, выражаемый в попытке совершить махинации с документами и своим авторитетом члена ревизии прикрыть растраты и воровство с Ниловой. Он получается врагом народа, и я не могу молчать об этом, хотя он и мой муж.»