Старуха опять задумалась. Высик ее не торопил.
- Может, у Варакиных покупают... - осторожно проговорила она наконец.
- Проверим, - кивнул Высик. - Спасибо и на том. Теперь отдохните немного. Скоро машина придет.
Старуху увели. Высик, покинув кабинет, заглянул в закуток Берестова на первом этаже.
- Не мешает направить запросы в Иваново... - начал он.
- Уже, - коротко ответил Берестов, подшивавший слабо держащуюся пуговицу на почищенном мундире: готовился к выезду в райцентр.
- Молодец. И со старухой теперь пообходительней.
- Что-нибудь из нее вытянули?
- Врет много, - сообщил Высик. ~ А где ложь, там есть, что скрывать. Пусть она и тебе заливает за оба уха, ты принимай за чистую монету, простофилей этаким. Когда человек завирается, он где-то да проговаривается. И эти оговорщики надо копить. Вот и сейчас - она долго думала, каких самогонщиков мне назвать, и в конце концов назвала Варакиных.
- Так ведь Варакины...
- Именно! - Варакин был осведомителем Высика уже больше года и знал, что, если не будет точно и своевременно отчитываться о своей клиентуре, то его лавочку прикроют: положение дел, вполне всех устраивавшее.
Отдав еще несколько распоряжений, Высик отправился в деревню Глебово. Дом Акуловой он нашел без труда. В окне дома напротив углядел Матвеева, чаевничавшего с хозяевами. Матвеев жестом показал Высику через стекло, что все в порядке, Акулова и ее постоялица на месте.
Высик отворил калитку и вошел на участок. Огромный цепной пес бешено залаял, и на крыльцо вышла хозяйка: женщина средних лет, высокая и плотного сложения, с почти по-мужски резкими, хотя и не лишенными своеобразной привлекательности, чертами лица.
- Кто такой? - крикнула она с крыльца.
- Как будто вы меня не знаете, - отозвался Высик. - Поговорить надо.
- А, товарищ начальник! - просияла Акулова. - Заходите, добро пожаловать.
Высик вошел в аккуратно прибранные сени, вытер ноги.
- Где хотите устроиться? - спросила Акулова. - В комнате или на кухне, по-домашнему?
- Да все равно, где вам сподручней. И гостью свою позовите, Марию Плюнькину. У меня разговор касается до вас обоих.
С лица Акуловой сразу исчезло приветливое выражение, она хмуро поглядела на Высика, но ни о чем спрашивать не стала. Подойдя к другой двери, она приоткрыла ее и окликнула, одновременно сделав Высику жест проходить на кухню:
- Машка! Выйди к нам, начальник до тебя требует!
Высик удобно устроился в углу, на скамье у стола, Акулова и Плюнькина вошли следом за ним через полминуты. Высик поднял голову - и застыл, ошарашенный.
Из-за фамилии он воображал Марию Плюнькину каким-то анекдотическим существом, нескладненьким и косолапым. Более того, налет анекдота распространялся и на все дело, несмотря на его жуткие стороны. Не верилось в серьезность тех, кто ему противостоит, какими бы неуловимыми они не были. Даже упоминание Матвеева, что Плюнькина - девка «с впечатлением», Высик как-то пропустил мимо ушей, настолько крепок был в нем заранее созданный, навеянный придурковатой фамилией образ.
А перед ним стояла настоящая красавица - невероятной, дух захватывающей, красоты. Густые каштановые волосы обрамляли удлиненный овал лица с глазами такой густой синевы, что они казались двумя вспышками голубого огня. Чистые, ровные формы носа, лба и подбородка, чистейшая кожа ровного матового оттенка, длинные красивые руки, крутые бедра и стройные ноги... Да, может, по деревенским понятиям, ее формы и не были достаточно крупны - что тоже простодушно отметил Матвеев, - но для того, кто не требует, чтобы в женщине всего было побольше, Мария Плюнькина представала живым воплощением гармонии.
Едва Высик ее увидел, как весь образ расследуемого дела сменился для него. Он ощутил единый нерв кровавых и страшных событий и был теперь готов поверить во что угодно - даже в то, что потусторонний призрак мертвого главаря банды существует самом деле...
И еще одно, по первым же движениям Плюнькиной, он понял. Выросшая в среде, где не могли по достоинству оценить ее красоту, она относилась к ней как к чему-то внешнему и несущественному. Плюнькина, конечно, научилась понимать силу своего обаяния, но и это обаяние виделось ей подсознательно неким заимствованным, чуть ли не уворованным инструментом, которым можно пользоваться для любых сиюминутных целей, не боясь запачкать. Такие женщины, не умеющие проникнуться своей красотой как внутренней своей сутью, прилепляются к избранному ими мужчине, влюбляются раз и навсегда, становятся податливым воском в руках избранника - и сами его никому не отдадут, разве мертвым. И если они станут мстить за смерть любимого, то страшна будет такая месть... Высик припомнил, что Мария погубила родную сестру, чтобы заполучить Свиридова - того мужчину, о которого душой ожглась, - и внутренне поразился: неужели сестра могла ей быть соперницей, неужели хоть на секунду они могли предстать в глазах Свиридова настолько равно привлекательными, чтобы он заколебался в выборе? И это тоже говорило о довольно равнодушном отношении к тому типу красоты, которой обладала Плюнькина, в ее родной среде. «Повезло этому паршивцу Свиридову, - подумал Высик. - А она для него на все пойдет.»