Высик раздраженно заходил по комнате.
- Эк вас разобрало, - сказал Игорь Алексеевич, приготовляя еще по одной порции разведенного спирта.
- Разберет тут... - проворчал Высик.
Образ мертвого Берестова неотступно преследовал Высика: он очень живо видел своего помощника застреленным, одновременно сохраняя глупое неверие в его смерть, так как увидеть труп воочию ему пока не довелось. От яркости этого воображаемого образа, покачивавшегося на холодных волнах неверия в случившееся, в Высике все больше закипала лютая ярость. И чем больше она его забирала, тем четче работала голова: отрезвляющая ярость, стимулирующая работу мозга.
Он принял от врача мензурку, они чокнулись, выпили. А врач разглядывал Высика с новым вниманием.
- Что-то отчаянное вы задумали, - сказал он. - И сами не знаете, трезвый расчет ведет вас или...
- Что - «или»? - Высик заметно ощетинился.
Врач произнес несколько фраз по-французски. По тому, что эти фразы были пронизаны жестким ритмом и на слух улавливались рифмы, Высик догадался, что Голощеков продекламировал какие-то стихи.
- Вы думаете, я хоть что-то понял? - спросил он.
- Это Бодлер, - сообщил врач.
- Ну и что с того?
- Да, конечно, - врач размышлял. - Мне недавно новый перевод этих строк попался, очень неплохой...
Тот бросает свой дом, чтоб укрыться в туманах,
Тот бежит от проклятой отчизны, а тот
От жестокой Цирцеи, от запахов пряных,
Заблудившийся в женских глазах звездочет.
Чтоб животным не стать на прельстительном ложе,
Он спешит небеса и пространства встречать,
Зной и холод оттиснутся бронзой на коже
И сотрут поцелуев постыдных печать...
- Так и вы свое собственное бегство замышляете, разве нет? - подытожил врач.
Высик остановился перед ним.
- По-вашему, я втрескался в эту... Плюнькину?
- Во всяком случае, вы готовы рискнуть жизнью, чтобы за уши вытащить ее из беды, - мягко проговорил врач.
- Вовсе не поэтому я готов рискнуть жизнью! - огрызнулся Высик. - Я хочу наказать убийц! И разгромить все эти банды торговцев морфием! Под корень их выжечь, понимаете? И я этого добьюсь - так или иначе!
- «Иначе» - это как? - осведомился врач. - Если вы погибнете, то я должен буду передать гроссбух, который для вас так важен, в органы? Причем не в районные, а в вышестоящие инстанции - вы боитесь что в районе гроссбух могут и уничтожить, потому что в нем имеется что-то страшное для районных чинов? Поэтому и не хотите официально присоединять гроссбух к делу - чтобы у вас его начальство не забрало «для ознакомления» да не уничтожило, обставив пропажу гроссбуха так, что за руку не схватишь? Ваша просьба, получается - это как бы завещание на случай вашей смерти. Верно?
- Может, верно, а может, и нет, - сказал Высик. - Очень у вас богатое воображение...
- Мы уже говорили, что за полтора года хорошо научились друг друга понимать.
Высик поглядел на часы.
- Пора. И Митрофанов, небось, изнемог... А насчет женщин, это вы по делу процитировали. Цирцеи, или как их там. Ведьмы, настоящие ведьмы! И при том ведьмы, медом намазанные. Чуть зазевался - и прилип к ним. А? Но я-то не зазеваюсь!
Врач только пожал плечами и стал надевать пальто.
Они выходили, когда Высик спросил:
- Скажите... А вот вы от чего могли бы бежать? От «проклятой отчизны»?
- Не провоцируйте, - сказал врач.
- И все-таки? - настаивал Высик.
- По-моему, на эту тему еще Лермонтов высказался. - Врач пропустил Высика вперед и запер входную дверь.
- То есть?
- «Прощай, немытая Россия», - напомнил врач.
- Так то же «страна рабов, страна господ», - заспорил Высик. - А у нас ни рабов, ни господ больше нету.
Врач ничего не ответил, и Высик подошел к покорно ждавшему во дворе Митрофанову.
- Пойдешь с Игорем Алексеевичем в этот дом, покажешь, где видел тайник. И никому - ни слова! Проболтаешься - посажу, а в тюрьме выпивки не будет!
- Все понял, все понял, начальник, - закивал Митрофанов.
- Значит, если утром я не... В общем, будете знать, что делать, - сказал Высик врачу и, резко повернувшись, пошел прочь, не оглядываясь и не попрощавшись.
На пути к отделению милиции его перехватил милиционер, которого Высик посылал в загс и на кладбище.
- Ну, что? - спросил Высик у милиционера.
- Могила как могила. Очень ухоженная. Получше большинства других. Такое впечатление, что ее чуть ли не каждый день прибирают и с цветочками возятся.