- Постараюсь.
Мария опять повернулась к Высику.
- Ты и в самом деле один? Засаду за собой не привел? Что-то ты больно искренний и смелый.
Высик вскинул руки.
- Каков есть.
Акулова закуталась в теплый платок.
- Ну, с Богом!
Мария вышла ее проводить. Вернувшись, она уселась напротив Высика.
- Ты куришь? - спросила она.
Высик предложил ей папиросу и закурил сам.
- Будем ждать, - спокойно проговорил он, внешне совсем расслабясь.
- Будем ждать неизвестно чего... Я только не пойму, зачем ты так рискуешь. Да и еще нас втягиваешь.
- Я совсем не рискую, - возразил Высик. - Наоборот, я страхуюсь. И тебя заодно страхую. Странно, что ты этого не понимаешь. Вот, ты сама упомянула, что старуха узнает, где я, от Ажгибиса. А откуда про это узнает Ажгибис?
- От начальника.
- Почему опер расскажет ему, где я нахожусь?
- Чтобы обосновать, почему Ажгибис, а не ты, должен сидеть в засаде у старухи. Чтобы все получалось совсем правдоподобно.
- Так, да не так. - Высик покачал головой, почти повторяя жест покойного Берестова. - Правда, но не вся. Опер и не сможет не рассказать, чтобы соблюсти правдоподобие, и не захочет умолчать - потому что я для него опасен. Сама сообрази. Ажгибис, как ни крути, - его прокол. Этот прокол разоблачил я. Значит, когда наступит время предоставлять отчет в верха, вполне возможен вариант, что, исходя из моих показаний, самого опера привлекут. За утерю бдительности, которая объективно вылилась в потакание бандитам. За это можно не только должность потерять, но и свободу, а то и жизнь. Теперь представим себе: меня нет, а опер подает доклад в безопасном и выгодном для себя свете. Заявит, что это он разоблачил Ажгибиса, - и как жаль, что я героически погиб в неравной схватке с бандитами, и мои убийцы заслуживают самой суровой кары... Улавливаешь? Куда бы я ни пошел, он бы меня подставил, сообщив Ажгибису о всех моих передвижениях. Соврать ему, что я пошел в одно место, а самому пойти в другое, нельзя. Это поставить под угрозу всю операцию. И получается, что нет мне нигде защиты, и единственные, кто могут меня прикрыть - добры молодцы Свиридова. А для этого мне надо быть рядом с тобой, быть связанным с тобой одной веревочкой. Из нас с тобой получается великолепная двойная наживка, на которую наши враги не могут не клюнуть. Но одновременно это будет хоть каким-то обеспечением нашей безопасности. По ряду причин.
- Они ведь и с тобой расправятся, расправившись с теми, кто придет нас убить.
- Разве я сказал, будто надеюсь, что они расправятся с теми, кто придет нас убить? Ты невнимательно слушала. Я сказал, что они нас прикроют. А как - это уже другое дело. Ты что, не понимаешь, что и без твоих подсказок старуха переиграет Свиридова?
Мария побледнела.
- Погоди... Ты хочешь сказать, тетка, - видно, она привыкла называть так Акулову, - может и не добраться до наших?
- Может и не добраться. Дом, скорее всего, под наблюдением. Но доберется она или нет, это в принципе дела не меняет. Им в любом случае придется отвлечься на разборку с людьми Свиридова. Это не меньше трех часов, как я понял. Значит, я бы посчитал, и все пять получатся. Вот уже выигрыш во времени. А нам главное - уцелеть до утра. Если суждено мне пасть от бандитской руки, исполняя свой долг, - то до исхода ночи. Утром, когда с обеими бандами будет покончено - частично они сами перебьют друг друга, а частично их повяжут, - от меня уже нельзя будет избавиться. И оперу скрепя сердце придется принять, что я жив и что его судьба во многом зависит от моих показаний. Я думаю, мы с ним договоримся. Зачем мне с ним воевать? Я его, конечно, могу потопить, но ведь и самому потонуть при этом можно.
- Выходит... - Мария была вся напряжена. - Выходит, ты стравил всех, чтобы самому уйти целехоньким?
- Где-то так. Хотя это не значит, что нам не придется вступать в бой. И не забывай, я не только о себе пекусь. О тебе тоже.
- Ты меня использовал. Устроил так, что Свиридов теперь вылезет из тайника и попадется - или милиции, или нашим врагам.
- Тем верней попадется, что будет воображать, будто победа уже за ним, - жестко ответил Высик. - А что ты тут можешь поделать?
- Ничего, - ответила Мария после паузы. - Как же я тебя ненавижу!
- Себя ненавидь. В собственные силки попалась.
- Себя я тоже ненавижу. И презираю.
- Послушай, - заговорил Высик после недолгого молчания. - Ты, видно, еще не все поняла. В такой сложный узелок все завязалось... Столько ниточек на нас с тобой сошлось. Прикинь, почему я не привел с собой засаду?
- Тебе бы твой опер не дал.
- Почему? Дал бы. Иначе бы это ни в какие ворота не лезло. Теперь у него есть оправдание, что я сам решил идти один, потому что не видел никакой опасности. И даже Матвеева отпустил.