- Что же нам делать?
- Наилучшим вариантом было бы перебраться в баньку - после того, как они обыщут ее и убедятся, что там никого нет, ни засады, ни нас. Либо выбираться в овражек и уходить через реку.
- Но как?..
- Я бы поднялся на чердак и оттуда на крышу. Ведь возле сеновалов очень часто есть приставные лестницы с внешней стороны. А там - по обстоятельствам. Может, и прыгать придется. Одно ясно: здесь нам больше оставаться нельзя. Свет оставь, пусть горит, пусть думают, будто мы сидим и беседуем.
- Тогда пошли.
Мария повела его через дом к лесенке на чердак.
Сено на сеновале пахло теплым и хрупким запахом, напоминавшим о лете. Они, полупригнувшись, пробрались по душистому сену. Прямо под скатом крыши был большой прямоугольный люк.
- Плохо, что ставни люка открываются наружу, - сказал Высик. - Могут увидеть, как мы их открываем.
Он попробовал одну ставню, потом отворил ее, стараясь действовать как можно быстрее и бесшумней. Ставня чуть скрипнула, но лай собаки заглушил этот звук.
С другой стороны дома донесся стук во входную дверь.
- Все осмотрели и убедились, что засады нет, - шепнул Высик.
- Эй, уснули вы там, что ли! - услышали они громкий голос.
- Открывайте, подмога пришла! Мы от Свиридова!
- Понятно? - шепнул Высик. - Можешь заказывать поминальный молебен по своей тетке! А хитры, гады!
- Да чего там! - послышался другой голос. - Ломай дверь! Идиота пусти, пусть он со всей своей силушки...
- Может, сразу дом поджечь? - спросил кто-то.
- Это всегда успеется, если они в такую щель заховались, что мы их сразу не найдем!
Послышался треск вышибаемой двери.
- Зачем мы их ждали, как кролики? - спросила Мария. - И я тоже... как оцепенела. Давно надо было уйти, а не просиживать за разговорчиками.
- Исключено, - возразил Высик. - Ты забыла, что они вполне могли оставить кого-нибудь следить за домом? Тот им сразу указал бы, куда мы перепрятались. И кроме того, было неизвестно, когда они пожалуют. Покинув дом, мы могли влететь прямо в них. Единственный вариант был - ждать, когда они нас обложат, чтобы прорываться, зная, сколько их и кто где стоит. Погоди секунду...
Он осторожно выглянул наружу.
- Кажется, путь более или менее свободен. Ну, благословись!
Он отошел назад, в дальний конец сеновала, и запалил пук сена,
- Это еще зачем? - спросила Мария.
- Чтобы в доме им стало пожарче. И чтобы назад пути не было, - усмехнулся Высик, - Ну, пошли!
Они услышали, как входная дверь с грохотом рухнула.
~ Выбирайся на крышу, - командовал Высик. - Давай, я тебя подсажу. Спорить готов, они держат под прицелом освещенные окна и наверх не смотрят... - Он придержал Марию, помогая ей выбраться, она на миг оказалась в его объятиях, потом он подстраховал ее, крепко стиснув талию - и у него так перехватило дух, что больше он ничего не мог сказать.
Когда они оба оказались на крыше, Высик распорядился:
- Отползай к трубе и прижмись к ней, чтобы не маячить... Еще немного подождем...
До них донесся мимолетно окрепший и опять спавший гул - это пламя все быстрее охватывало сеновал.
- Мы первыми здесь поджаримся, - сказала Мария.
- Не успеем. - Высик поглядел на часы. - Полпятого. Они уже завозились. Если мы доберемся до баньки, то у них не будет времени взять ее штурмом и покончить с нами.
- Отчаянный... - прошептала Мария.
Ее матовое лицо было совсем близко от его лица, ее волосы проскальзывали по его щеке и губам, когда она поворачивала голову, и упругая плотная волна ее живого тепла овевала его лицо, ее глаза блестели - два синих озера... Близость смертельной опасности отзывалась в Высике особой остротой ощущений, и у него кружилась голова.
- Я не отчаянный, я расчетливый... А любой расчет включает в себя долю риска, - добавил он.
Из дома доносился шум - их искали.
- Они, наверно, наверху... О, черт, мать твою!.. - прокричал кто-то.
- Пора! - шепнул Высик. - Я спрыгну первым, ты прыгай мне на руки. Не удержу - хоть смягчу посадку...
Высик почти вслепую выстрелил, два раза. За то время, что они провели на крыше, он успел, по легкому перемещению теней, понять, где с этой стороны сидят их враги, и наскоро прикинуть, где должны находиться их туловища. Два сдавленных крика - два прямых попадания. Высик съехал на пятой точке к краю ската крыши и спрыгнул, молясь в душе, чтобы не наскочить в темноте на грабли и вообще приземлиться без повреждений, пролетев около четырех метров. Приземлился он удачно. Мария, надо отдать ей должное, без колебаний последовала за ним. Он подставил руки - и, естественно, не удержал ее, они оба рухнули на землю. Послышался треск, всполох пламени вырвался из слухового окна чердака, и в доме тоже что-то затрещало: насколько можно было судить, это рухнула объятая пламенем лестница на сеновал.