Валери, вскочив на ноги, на мгновение застыла, глядя на эту сцену.
— Нет… — кровь отхлынула от мгновенно побледневшего лица девушки, глаза расширились настолько, что казались круглыми и неестественно большими.
Гримаса ужаса, исказившая лицо знахарки, была последним, что увидел Адриан перед тем, как рухнуть на пол, к ногам человека, проткнувшего его мечом.
— Ну, что, теперь твоя очередь. Лучше не дергайся, целее будешь. — нападавший повернулся к Валери, задержав взгляд на ее груди и тут же мерзко усмехнувшись.
Но стоило только ему сделать еще один шаг, как Валери, стоявшая со склянкой в руке, вдруг резко выдернула пробку и плеснула ему в лицо едким настоем, имевшим сладковатый травяной запах. Не успев увернуться, убийца почувствовал страшное жжение и боль, когда сок цикуты попал ему в глаза. Вскрикнув, он уронил меч и отступил назад, слепо размахивая руками. Впрочем, его страдания были недолгими — Стефан, заметив его приближение, резко обернулся и проломил ему затылок. Захрипев, мужчина упал на колени, его руки бессильно опустились — смерть наступила практически мгновенно.
Валери, взглянув на Адриана, поняла, что долго он не протянет — рана была слишком глубокой. На размышления у нее было всего несколько секунд, и она застыла, мучительно пытаясь решить, что делать дальше. Единственным, что могло помочь инквизитору, была ее магия. Но незаметно применить силу не получится, а использовать дар при Стефане в открытую — слишком опасно… мама всегда говорила, что их силы нужно хранить в строжайшей тайне. А вдруг Стефан подумает, что она ведьма и казнит ее так же, как этих нелюдей? Но если она позаботится только о себе и ничего не предпримет — Адриан умрет. А Валери почему-то не могла этого допустить. Сама не знала, почему, но не могла. Одна мысль о том, что она больше никогда его не увидит, заставляла девушку забыть об осторожности.
Наплевав на собственную безопасность, она подошла к инквизитору и приложила ладони к его ране. Свет, окутавший ее руки, озарил полутемный дом. Раньше Валери удавалось сдерживать огонь дара и лечить больных относительно незаметно, но после боя с Лилиан ее магия почему-то стала в разы сильнее. Золотисто-зеленое пламя ярко сверкало, вливая в тело инквизитора жизненную силу, и Валери вдруг обреченно подумала, что если он сейчас придет в чувство и увидит происходящее, то тоже наверняка сделает совершенно неправильные выводы. Затравленно оглянувшись, она посмотрела на тамплиера и окончательно убедилась в своей правоте — ее поступок не мог остаться незамеченным: Стефан и его противник забыли друг о друге, в молчаливом недоумении следя за ее действиями.
Прямо у них на глазах рана инквизитора зарастала, кровь возвращалась в тело, и уже через пару секунд он вдруг резко закашлялся и открыл глаза. Валери с вызовом взглянула на ошарашенных зрителей, приготовившись к худшему для себя исходу.
Но девушка даже не представляла себе, насколько ошибалась, думая, что ее могут казнить на месте за колдовство. Стефан, пребывая в суеверном ужасе, боялся даже сдвинуться с места, а последний из посланцев Гийома, человек куда более практичный и жестокий, сразу увидел в происходящем колоссальную выгоду. Изначально он планировал позабавиться с Валери в свойственной ему отвратительной манере, а затем продать девушку на черном рынке, но после увиденного моментально понял — такую ценность ни в коем случае нельзя выпускать из собственных рук. Сладкие мечты о том, как он, избавившись от нынешнего подневольного положения, озолотится с помощью дара Валери, привели вожака в состояние истинной эйфории. И пока внимание Стефана было полностью приковано к девушке, он не погнушался атаковать беззащитного соперника. Выхватив из ножен короткий, но очень острый нож, он с дьявольской ухмылкой вогнал его прямо в шею обреченного рыцаря.
Раздался влажный хруст, глаза Стефана расширились, он покачнулся и медленно поднял свободную руку к горлу, словно не понимая, что произошло. Валери, оцепенев, смотрела на то, как он поворачивается к убийце, пытаясь устоять на ногах.