Елена смотрела в эти прекрасные и страшные глаза до тех пор, пока они вдруг не потемнели, и волк, рыча, не повернулся направо.
— Елена, назад! Немедля! — Девочка обернулась и увидела выходившего из-за камня Эррила, чей меч был уже занесен над хромым волком: — Спрячься за меня! — Эррил замахнулся мечом.
Но, не раздумывая, Елена, наоборот, встала между Эррилом и волком и голой рукой оттолкнула лезвие.
— Нет!!!
И как только ее рука коснулась лезвия, ледяное пламя выплеснулось из ладони и охватило меч. Эррил, задохнувшись от неожиданности, выронил заледеневший клинок. Тот упал с металлическим звоном и разбился на тысячи сверкающих осколков, словно хрустальная ваза.
Елена с ужасом смотрела на почерневшее от гнева и боли лицо Эррила.
— Мой меч!
— Я не хотела… не хотела… — пролепетала девушка, пряча правую руку за спину и только сейчас понимая, что лишила их последнего оружия. — Простите меня! — и она заплакала.
А за ее спиной послышалось неожиданное рычание волка.
Эррил оттолкнул застывшую девочку и приготовился сразиться с волком голой рукой. Зверь, конечно, был ранен, так что шанс у него явно имелся, можно было надеяться на удачный удар кулака или ноги.
Но волк, как оказалось, рычал не на них, а в темноту перед ними, которую они недавно миновали. Шерсть на загривке встала дыбом, и по пещере покатился ровный и громкий рык.
— Кто-то идет, — прошептала Елена.
Теперь и Эррил услышал шаркающие шаги и знакомое шипенье.
— Гоблины! — воскликнул он, и спрятал Елену за спину. Волк перепрыгнул через узкий ручей и присоединился к ним.
— Он тоже знает их, — кивнула на него девушка. — Наверное, это они его и поранили!
Эррил ничего не сказал и продолжал молча отходить к расщелине, толкая впереди Елену.
— Надо дойти до Бола и уходить отсюда. Без оружия нам здесь делать нечего. И идти придется все время впереди них.
— Волк идет за нами, — даже обрадовалась девочка, увидев ковыляющую фигуру.
Эррил тоже заметил это, хотя волк следовал за ними не явно, а прячась в тени камней. Но он молча и упорно держался поблизости от них.
— Он нас защищает!
— Нет, просто идет за светом.
— Но у него на лапе старая повязка. Кто-то просто потерял его!
Эррил подумал, что девочка права, но волк мог и сам сбежать от хозяина. Повязка была очень старой и поношенной, словно животное проходило с ней уже очень много времени. Но, как бы то ни было, дикий или нет, волк сейчас представлял наименьшую из опасностей, а если гоблины нападут, то его острые зубы сослужат им неплохую службу, — по крайней мере, дадут время, чтобы уйти.
Поэтому Эррил не стал отгонять волка, но и не подзывал его.
Около дяди Елена снова упала на колени, и ее примеру, увидев, что старик еще дышит, последовал и Эррил. Он прижал палец к сонной артерии и почувствовал, что пульс действительно есть, но очень слабый и прерывистый.
Старый воин поднялся с колен и прислушался. Шипения больше не было слышно, но, может быть, гоблины только затаились.
Елена подняла глаза:
— Он умирает?
— Не знаю. Он человек старый…
— Что можно сделать?
— Я понесу его.
Елена с сомнением взглянула на единственную руку Эррила.
— Он легкий, я смогу.
Девочка кивнула и положила руку дяде на грудь. В двойном свете рука засветилась глубоко-пурпурным. Эррил невольно вспомнил погибший от этой руки меч. Он еще вовремя успел его бросить, пока не превратилась в лед и его единственная рука. Да, магия ее сильна, а контролировать себя она не умеет. Пока не умеет…
— Значит, остается один выход, — неожиданно для себя сказал он. — Хотя риск немалый.
— Какой? — вспыхнуло надеждой лицо девушки.
— Твоя магия.
Надежда тут же погасла на лице малышки, и Елена опустила голову:
— Нет. Я не могу делать то, что хочу.
— Но ты же спасла волка!
— Да, но я не хотела уничтожить меч. Магия эта какая-то слишком дикая.
— В мои времена молодые маги тоже делали немало ошибок. У меня был брат Шоркан. Он получил силу бога Чи, когда был таким же, как ты. И я очень хорошо помню, как он спалил нашу кухню, когда пытался своей силой растопить там печь.
— Но потом он научился!?
— С помощью учителей и упорного труда он стал великим магом.
— Но кто будет учить меня?
Эррил опустился рядом:
— Я был ленником моего брата.
— Что?
— Человек, который защищает мага. У каждого мага есть такой ленник, который охранял его от дурных последствий магии на первых порах. Я был с Шорканом все время, пока он тренировался и учился и вытаскивал его из многих неприятностей. Мы, ленники, не допущены к вершинам магии, но научены контролировать силу и помогать управлять ею на первых порах. Это наша обязанность и долг, — Эррил постарался не морщиться, беря ее красную руку в свою. — Возможно, я смогу помочь и тебе.
— Правда?
— Я попытаюсь. Но то, что надо сделать, чтобы помочь твоему дяде, требует лишь нежнейшего магического прикосновения.
— И мы спасем его?
— Не знаю. То, чему я сейчас хочу тебя научить — не простое лечение, вернее, не лечение вообще. Что это — я не знаю, не спрашивай. И я покажу тебе только то, как передать крошечную каплю своей силы дяде. Это оживит его дух и, возможно, вернет сознание.
— А если что-нибудь выйдет не так? — в ужасе спросила девочка.
— Тогда он умрет.
Елена растерянно заморгала и прикусила губу:
— Но ведь если я не попытаюсь, он тоже умрет, — тихо сказала она самой себе и стиснула плечи обеими руками.
Эррил кивнул, пораженный совестливостью и мужеством ребенка. Рука ее дрожала, когда она поднесла ее к глазам и долго рассматривала переливающиеся по ладони завитки, но в глазах горела решимость. Девушка, наконец, оторвалась от ладони и посмотрела на Эррила открыто и прямо. И тогда в первый раз он увидел в этом детском лице ту женщину, которой она когда-нибудь станет: яркие зеленые глаза, водопад рыжих волос, сильный красивый рот. Она станет красавицей — если только выживет…
— Покажите, что мне делать.
Старый воин встал на колени и сказал ей сделать то же:
— Нужна кровь.
Елена отшатнулась.
— Не бойся, это небольшая магия, нужна всего капля, — он указал на данный Болом кинжал в ножнах. Девочка неохотно вытащила его из-за пояса. Сталь сверкала в лунном свете сокола, как серебро.
— Дай мне его, — потребовал Эррил. Елена тут же с радостью отдала оружие.
Эррил взял старика за руку и положил ее себе на колено, потом острием проколол крошечную дырочку на подушечке большого пальца. Из раны, как черный жемчуг, медленно вышла капля густой темной крови. Эррил вернул кинжал Елене:
— А теперь сделай то же самое.
Девушка вздрогнула и нерешительно подняла кинжал. Выражение ее лица остро напомнило Эррилу того маленького мага, которым пожертвовали для создания Кровавого Дневника. Он точно так же глядел на лезвие, когда нужно было в первый раз порезать себе ладонь. Теперь, глядя на девочку, Эррил мог только молить небеса, чтобы она не повторила его судьбу.
— Это надо сделать. Первый раз это сделал дядя, окрестив твой кинжал, во второй — надо сделать тебе самой.
Елена опустила веки в знак согласия и с поразительным спокойствием занесла нож над большим пальцем. Только маленький укол. Слишком много крови затруднит контроль. Елена набрала в легкие побольше воздуха, долгим взглядом посмотрела на Эррила и спокойно уколола себе палец. Он видел, старалась она не порезаться сильно, и сразу же убрала кинжал обратно в ножны, словно всего-навсего отрезала кусок хлеба. Глаза ее так и не отрывались от выступившей капли крови.
— Молодец! А теперь положи этот палец на палец дяди, — девушка послушно поднесла руку, но в последний момент Эррил на мгновение задержал ее. — Когда ты коснешься его, то можешь ощутить… ну, словом, ощутить своего дядю.
— Почувствовать?
Эррил скривился — как объяснить то, чего сам никогда не испытывал?
— Однажды брат сказал мне, что на какое-то время кажется, будто ты сам стал этим, другим человеком. Ты не мыслишь и не чувствуешь так, как он, а просто… Просто будто на тебе его кожа.
Елена сощурилась, непонятно, от сомнения или страха.
— А потом что?
— Как только ты это почувствуешь, позволь пройти всего лишь краткому мгновению, а потом быстро разорви связь, убери палец. Более длительное соприкосновение перельет в него больше магической силы, чем нужно, а это опасно. Так что помни — одно мгновение.
— Но разве больше не означает более быстрого выздоровления?
— Нет. Это дикая магия, а не лекарство. И только избранные, вроде тебя, могут вынести так много силы. Рискнуть можно только мгновением.
— А если…
— Вспомни мой меч.
Елена представила себе рассыпающийся на осколки меч, — и ей стало даже холодно. Дядя по-прежнему лежал на скале, словно распятый. Нет, с ним ничего не должно случиться!
И оставаясь на коленях, боясь собственной рукой убить последнего человека в их семье, Елена застыла над Болом. Краем глаза она видела, что волк все еще стоит, прячась в тени большого валуна, и в его янтарных глазах горит отблеск лунного света от сидевшего на ее плече сокола. Эррил протянул ей окровавленный палец дяди. Ах, как много глаз следит теперь за ней!
Девушка зажмурилась и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться а когда открыла глаза, решила уже ни за что не сводить их более с дядиного лица, до самого конца. Теперь он, человек, рассказавший ей столько сказок при свете камина, нуждался в ее помощи. А она вдруг каким-то неведомым ей образом сделалась героиней одной из тех сказок.
Но только теперь, вглядываясь в лицо дяди, девушка поняла, как он похож на ее мать, с теми же высокими скулами и широко расставленными глазами.
А его нос был почти таким же, как у Джоаха. Слишком много семейного, родного, знакомого до боли было в этом лице! И надежда проснулась в ее сердце. Ведь если сейчас она спасет его, то тем самым как бы сохранит живыми и всех остальных!
Елена подняла глаза на Эррила.
Он смахнул слезу с ее щеки.
— Я готова.
— Только мгновение, только каплю, — напомнил он.
И с последним тяжелым вздохом, похожим больше на стон, Елена прижала палец к ранке дяди.
По началу она не почувствовала ничего и почти закричала от безнадежности и освобождения одновременно, но тут же ощутила, как часть ее существа перетекает в дядю.
Девушка пока еще глядела на мир своими глазами, видела, как взлетел с ее плеча сокол, как он уселся на верхушке ближайшей скалы, как щурится неподалеку волк… но в то же самое время вдруг борода начала колоть ей шею, а все тело стало болеть и ныть. Спину ее леденил камень, и на сердце лежала тяжесть, И почти мгновенно эти ощущения сменились дрожью и напряжением, сердце заколотилось, но чье это было сердце — ее или дядино? Девушка потерялась между дядей и собой, кровь закипела…
Но взмах руки Эррила и охвативший страх заставили ее отдернуть руку, — и в ту же секунду Елена снова оказалась сама собой. Тряхнув головой с запутавшейся в волосах паутиной, она на пятки, неожиданно почувствовав себя маленькой и бесконечно одинокой.
Пришла в себя девушка только от стона, который раздался с места, где лежал Бол. Она повернулась, — а он уже пытался сесть, поднося ко лбу дрожащую руку.
— Что случилось? Неужели я заснул?
Дядя казался почти совсем здоровым, щеки порозовели, и дыхание наладилось. Но Елена, только что ощущавшая его сердце, знала, что он все еще болен. И племянница обняла дядю, предоставив все объяснения Эррилу.
Выслушав его короткий рассказ, Бол потянулся и до боли сжал ее руку:
— Ты спасла меня своей магией, и теперь я чувствую себя помолодевшим на десять лет. Я могу теперь сразиться с целым батальоном гоблинов, не меньше!
Елена нерешительно улыбнулась.
— Видишь, я же говорил, что сила Филы с тобой, — дядя порывисто обнял племянницу, и лежа в его объятиях, она все прислушивалась к по-прежнему неровному биению старого сердца. И каждый удар заставлял ее вздрагивать, ибо мог оказаться последним.
Какой же толк в этой магии? И как она может спасти мир, если не может вылечить обыкновенного старика? И груз двух минувших дней вдруг навалился на нее смертной тяжестью, клоня ко сну. И девушка прикорнула в руках у Бола.
Тем временем зловещее шипение началось снова — скальные гоблины приближались. Бол с сожалением разбудил девочку и поставил на ноги.
— Поспешим, — позвал Эррил. — Твари становятся нетерпеливыми и могут перекрыть нам отступление.
Ноги девочки дрожали, плечо ныло от царапин сокола, все так же сидевшего на нем. Волк по-прежнему крался за ними. Но почему эти животные так доверяют ей?
Елена посмотрела на красную руку и ранку на большом пальце.
Что это за безвестный дух, что наградил ее этим даром? Почему и он поверил именно ей? Ведь она всего лишь фермерская дочка, — что же за существо видят в ней все остальные?
Слезы снова выступили у девушки на глазах, но Елена тайком стряхнула их. Она не хочет такой ответственности — неужели не было никого другого, чтобы нести этот страшный груз!?
Елена посмотрела на широкую спину шедшего впереди Эррила Ее ленник, как он недавно себя назвал. Что ж, если ей суждено нести эту ношу, то пусть она хотя бы несет ее не в одиночку . От этой мысли слезы высохли сами собой. У нее есть человек, которому верит она.
— Мой ленник, — прошептала она, и слово это медом растеклось по ее губам.