— Что у вас? Кому плохо? — спросил врач, с сожалением оторвавшись от импортного «ужастика».
— Вы знаете, сегодня мой сосед по палате выписался, и я остался один. Заплатил за обе койки.
— Да, и что? — Врач с недоумением посмотрел на больного.
— Я хочу, чтобы на освободившуюся койку перевели инвалида, который сейчас лежит напротив двери в мою палату.
— Зачем вам это надо? Вы ведь заплатили за то, чтобы вам никто не мешал.
— Я заплатил за койку, а будет она свободна или кто-нибудь будет на ней лежать, — это мое дело.
— Хорошо, делайте как хотите. А я зачем вам нужен?
— Я знаю этот тип людей, к которому принадлежит инвалид. Он расценит это как милостыню с моей стороны…
— Не милостыню, а добрый поступок.
— Узнав о моей доброй воле и о деньгах, которые плачу за койку, он откажется переходить. Естественнее будет выглядеть, если вы направите к нему медсестру, она скажет, что его переводят ко мне в палату по распоряжению заведующего отделением.
— Хорошо. Помогу вам, но, по-моему, вы все усложняете. Ну, дело ваше. Идите в палату, я подойду с медсестрой.
Через час удивленный инвалид оказался в палате рядом с Антоном. Вблизи Антон рассмотрел глаза инвалида — ничего особенного, они были серого цвета и уж никак не черные.
— Вы знаете, — сказал Антон, внутренне напрягшись, — мне кажется, что вы хотите мне что-то сообщить. Я не ошибаюсь?
— Не совсем так, но раз вы сами начали этот разговор, то можем и поговорить.
9. Полесье. Село Страхолесье. Весна. 2005 год
Иванна открыла глаза и вздрогнула. Рядом с ее кроватью сидели Вольф и Ростик, в окно заглядывали первые робкие лучи солнца.
— Очухалась? — спросил Вольф как ни в чем не бывало.
— А что вы здесь делаете? — с дрожью в голосе спросила девушка.
— Тебя выхаживаем… Не думали, что у журналистки, пишущей о вовкулаках, такие слабые нервы.
— Но зато быстрые ноги… — добавил Ростик. — Ну ты, мать, и бегать горазда. Ночью, по незнакомому лесу так пришпорила, только пятки засверкали.
— А может, я сильно испугалась! — настороженно сказала Иванна, следя за странной парочкой.
— Неудивительно — не каждый день живых вовкулак в естественной среде обитания увидишь, — серьезно произнес Вольф.
— Идея с вовкулаками — его, Вольфа! — признался Ростик. — Решили тебе помочь написать материал, а заодно и самим развлечься. Скучно здесь…
— Значит, это был розыгрыш? — спросила Иванна, в ней начала закипать злость на этих оболтусов.
— Почти… Волчьи шкуры на себя набросили, кое-как примостили, рассчитывали на темноту и размер поляны, понимали, что, увидев это шоу, ты не станешь приближаться.
— Разыграли меня мастерски. Хорошо, что во время бегства не сломала ногу, не разбила голову, а то я подала бы на вас в суд!
— Гонишь?
— Гоню — но такие шутки лучше не шутить!
— Это мы и сами поняли.
— Хорошо, что поняли.
Тут дверь в комнату открылась и вошла встревоженная вдова Шабалкина.
— Они поняли? Вот если бы лозиной по месту, которым они думают, а заодно на нем и сидят, а еще лучше ремнем — вот тогда поверю, что поняли! Да все равно уже поздно!
— Надеюсь, они все прекрасно осознали, ведь не маленькие. А я уже простила их.
— Ты-то простила, а как нам теперь с этим жить? Еще ведь неизвестно, чем все это закончится! — строго произнесла вдова.
— Я чего-то не знаю? Что-то случилось? — заволновалась Иванна.
Ростик виновато опустил голову, а Вольф раздраженно прикрикнул на вдову:
— Что ты плетешь, старая карга!
— Рассказывайте! — потребовала журналистка.
— Словом, когда я подошел к ребятам, наклонился и набросил на себя волчью шкуру, а Ростик с Сидором давились от беззвучного смеха, особенно когда ты так рванула, что кусты затрещали, тогда произошло ЭТО. Наверное, ты и сама услышала.
— Что — ЭТО? Что я должна была услышать?
— Вой. Волчий вой.
— Да, слышала, когда бежала.
— И мы услышали. И тогда нам стало уже не до смеха! Бежать в шкурах было трудно, вначале их с собой тащили, а потом побросали — жизнь дороже!
— Вы так испугались волка? Ведь здесь кругом лес, наверное, должны привыкнуть к такому соседству. Волк — это просто большая собака.
— Это не так. Волк — не собака. И волк волку рознь. Дело в том, что давно в окрестностях села не было волков.
— Может, просто не замечали?
— Это мы не заметили бы следов волка? Это городские жители могут не заметить, но не мы. Волк метит территорию так, что легко увидеть метки: царапает кору деревьев, разбрасывает фекалии, которые, подсыхая, приобретают белый цвет и заметны издали. К тому же года три как в лесу поселилось семейство рысей, здесь заповедник, и местный лесничий знает, что на его территории происходит. А рысь никогда на помеченной волком территории не останется — он ее первый враг. Но самое главное — это ВОЙ!