Тут девушка увидела Марину Александровну, с полной сумкой устало поднимающуюся к зданию больницы по «серпантину».
Санитар посоветовал в статье провести аналогию с куреневским потопом, когда, по рассказам его родителей, над «Павловкой» тоже стояло НЛО, благодаря которому грязевой поток чудесным образом обогнул больницу. В конце беседы он попросил дать «на бутылку» — дескать, все равно редактор с ней рассчитается, она еще окажется в выигрыше. Марина Александровна прошла рядом с ними, не обратив внимания на девушку, погруженная в думы, которые, судя по выражению ее лица, были невеселыми. Санитар стал рассказывать о призраках больных, расстрелянных в годы войны фашистами, уверял, что они появляются в ночное время в подвалах, пугая медперсонал, но не успел закончить рассказ, как журналистка его прервала.
— Я дам «червончик», если узнаете, кому понесла передачу эта женщина.
«Зачем мне это надо? Какая разница, к кому она пришла? Что я хочу выяснить?»
— Ждите меня здесь — скоро буду. — Санитар повеселел и ринулся за женщиной, которая уже шла между корпусами и могла в любой момент исчезнуть.
Прошло полчаса томительного ожидания и бездействия.
«Ну, сообщит санитар чью-то фамилию, и что с того? Лучше, чем зря терять время, зашла бы в Кирилловскую церковь полюбоваться фресками Врубеля. Может, уйти, пока не вернулся санитар с ненужной мне информацией?»
Но тут появился санитар с многозначительным видом, преисполненный важности — очевидно, из-за успешно выполненного задания.
— Это было нелегко, — сказал он, подходя. — Туда так то не попадешь, даже если здесь работаешь. Там более жесткие правила.
— Это где?
— Там, — бросил санитар и махнул рукой в неопределенном направлении.
— Узнали?
— Обижаете! Хотя были трудности. Она принесла передачу больному Барановскому Денису Антоновичу.
— К-кому?
— Желаете записать? Диктую: Барановский, от слова «баран»…
— Спасибо, не надо — я запомнила. А где она сейчас?
— Там, в корпусе. Ожидает встречи с врачом.
— Спасибо.
— Спасибо — это много. Два «червонца» будет в самый раз.
— Договаривались на один «червонец».
— Я же сказал — были трудности.
Иванна дала ему «двадцатку» и поднялась наверх, к корпусам, где остановилась в нерешительности, не зная, как ей поступить. Тут она увидела Марину Александровну, медленно идущую навстречу, и стала ее поджидать. Когда женщина приблизилась и узнала Иванну, на ее лице явно проявился испуг.
— Здравствуйте, Марина Александровна! Профессия журналиста вынуждает бывать в самых неожиданных местах — представляете, брала здесь интервью. А вы какими судьбами здесь?
— Просили знакомые проведать их родственника, передачку ему отвезти. Мне это несложно.
— Родственник ваших знакомых случайно не Барановский Денис Антонович?
Лицо у женщины стало мертвенно-бледным, Иванне даже показалось, что она сейчас грохнется в обморок, но Марина Александровна справилась с эмоциями.
— Откуда об этом знаешь? Ты Антону уже рассказала про ЭТО?
— Отвечаю по порядку: сегодня случайно узнала, поэтому ничего Антону не рассказывала. Не стыдно ли вам прятать от сына отца, пусть даже не совсем здорового?
— Так надо было…
— Вчера вечером приглашали меня на чай — я не смогла остаться. А сегодня я вас приглашаю — уж не откажите, а то не знаю, что Антону можно рассказывать, а что нельзя.
Спустившись к трассе, они доехали на троллейбусе до Петровки, где нашли небольшое кафе.
— Слушаю вас, и, пожалуйста, ничего не утаивайте, а то у меня сложится превратное мнение.
— Хорошо… Что уж теперь утаивать? Я познакомилась с Денисом в Житомире, в строительном училище. Он учился на каменщика-плиточника, я на штукатура, жили в одном общежитии. Начали встречаться — я сразу обратила внимание на шрамы у него на теле. Он смеялся, отшучивался, потом признался — следы от нападения волка. Дело у нас шло к свадьбе, но потом мы с ним рассорились из-за пустяка. Позже я поступила в педагогический институт, а его забрали в армию. Вновь мы с ним встретились через пять лет. Я уже работала учительницей в школе, он был на стройке бригадиром. Снова стали встречаться и поженились. Бывало, он ночью как заскрежещет зубами и становится сам не свой — поначалу пыталась его разбудить, потом поняла, что бесполезно, привыкла к этим странностям. Он несколько раз говорил, что ему снятся необычные, страшные сны, но никогда не рассказывал их содержания.