В 1973 году принц Дауд совершил дворцовый переворот, пошел против своего дяди, шаха Мохаммеда Пехлеви. Он получил поддержку народно-демократической партии, во главе которой стояли Тараки, Кармаль и Амин, в результате Афганистан стал республикой.
Но кто такой был Тараки? Он был не просто пуштуном, а принадлежал к клану Гильзаи, который в XVІІI веке, свергнув династию Дуррани, стал фактически править Афганистаном. Бабрак Кармаль тоже называл себя пуштуном, но на самом деле он был таджиком, из знатного рода, что тщательно скрывал, но ни для кого это не было секретом. В 1978 году президент Дауд, осознав, какой силой стала НДП, арестовал ее руководителей, но было уже поздно. Армия оказалась под контролем НДП, и президент Дауд был низложен и убит вместе с братом, женой, детьми, внуками.
Президентом стал Тараки, его заместителями — Бабрак Кармаль и Амин. После этого еще больше усилились связи с вашим государством. Но в НДП уже не было единства — Тараки был председателем левого, «коммунистического» крыла, «Хальк», по-вашему «Народ», а Кармаль руководил правым крылом, которое называлось «Парчам». Это не устраивало Тараки, и он отправил Кармаля в почетную ссылку, послом за пределы страны, а сам стал потихоньку расправляться со сторонниками «Парчам». Я в то время был на последнем курсе военного училища в Ташкенте, меня сочли сочувствующим «Парчам», и, не доучившись, я должен был отправиться в Афганистан, где меня ждала тюрьма, но мне удалось бежать в Турцию. Затем мне пришлось скитаться по европейским странам.
Тем временем правительство Тараки начало аграрную реформу. У нас, правителей, конфисковывали землю и раздавали ее безземельным дехканам, и это притом, что собственность свято охраняется законами Шариата! Отобрать землю — это тяжкий грех, это значит прогневить Аллаха!
К этому времени уже Амин не устраивал Тараки, знающем о его растущем влиянии на армию. В сентябре 79-го Тараки встретился с вашим Брежневым и получил согласие на устранение Амина, но тому стало об этом известно.
Тараки пригласил Амина в свою резиденцию — «Дворец народа» — для переговоров. Едва Амин вошел в здание, как по нему был открыт огонь. Завязалась перестрелка, в результате которой Амин, потеряв нескольких телохранителей, одержал победу и арестовал Тараки. Вскоре «друг и учитель» Hyp Мухаммед Тараки по приказу Амина был задушен подушкой в тюремной камере.
Это были наши внутренние дела, но через время с вашей помощью уничтожили Амина и его сына, хотя он и заслуживал этого, а ваши войска вошли в Афганистан, приведя к власти марионеточное правительство Бабрака! Теперь я воюю против Бабрака, хотя еще недавно как его приверженец чуть не попал в тюрьму, из которой вряд ли вышел бы живым.
— Восток дело тонкое, — брякнул известную кинофразу Антон, заметив, что Абдулла вопросительно смотрит на него, ожидая реакции на свой рассказ.
Недовольная гримаса пробежала по лицу Абдуллы.
— Ты думаешь, почему я тебе это рассказываю?
— Не знаю, саиб.
— Чтобы ты понял, что эта война разрушила все, что соединяло наши страны в течение многих десятилетий. Теперь ты — враг! А врага надо уничтожить!
Увидев, как перекосилось лицо Абдуллы, Антон испытал страх. Телохранитель, стоя за спиной хозяина, «поедал глазами» пленного шурави, ожидая приказа Абдуллы. Тот что-то быстро сказал ему, и телохранитель с недовольным выражением лица вышел из комнаты.
— Но ты враг, пока воюешь с нами.
— Я ведь сейчас не воюю, и у меня нет оружия, саиб.
— А если у тебя вновь окажется оружие, ты снова станешь в ряды шурави?
— Не знаю, сейчас я пленный.
— Можешь идти. Скоро намаз.
Антон встал и вышел. Во дворе его ожидали охранники, которые на этот раз отвели его в яму. Антон понял, что теперь вновь решается его судьба, и пожалел о своих словах. Тоскливое чувство предстоящей беды охватило его. Через два часа в яму опустили лестницу — очевидно, его час настал. Наверху охранники заломили ему руки за спину и связали их веревкой.