— Мы же свидетели! — Я старалась говорить тем же тоном. Похоже, укол начал действовать: в голове у меня затуманилось, мысли стали путаться.
— Вы не свидетели, вы — наши доноры! — Ашукин захохотал. — Продолжительность вашей жизни зависит от того, как быстро на наш электронный адрес придет заказ на ваши органы. Витек почти дипломированный хирург, всего год ему не хватило до окончания мединститута, зато практики здесь — немеряно. Долго вы у нас не задержитесь — спрос на органы огромный!
У меня перед глазами все завертелось, и последняя мысль была: как бы я хотела оказаться подальше от этого страшного места!
Глава 19
Придя в себя, я поняла, что лежу одетая, но без курточки, на широкой кровати, укрытая пледом в красную клетку. Передо мной в прозрачном голубоватом небе смеялось утреннее солнце, и на Душе сразу стало легко и светло. Было ощущение парения в небе или как будто я нахожусь в башне невероятной высоты.
«Где я?» — была первая мысль, после того как в памяти промелькнули недавние события. Судя по окружающей меня мирной обстановке, вчерашние страхи закончились самым благоприятным образом и без нашего участия.
«Кто нас спас? Где Егор?» Вскочив с кровати, я обнаружила возле нее свои сапожки, а во встроенном шкафу — курточку.
Быстро одевшись, я поспешила к двери, взялась за ручку, но дверь оказалась запертой. Это обстоятельство меня поставило в тупик: кто я — пленница или спасенная жертва? На пленницу я не похожа — тогда было бы подземелье, цепь или что-то в этом роде. Но зачем запирать дверь комнаты? Это для того, чтобы меня никто не побеспокоил или чтобы я не сбежала?
Я решила позвонить Егору, но не обнаружила своего мобильного телефона, и это был новый тревожный сигнал. Мобилку мог забрать Ашукин, когда я потеряла сознание, но что произошло потом? Каким образом я оказалась в этой комнате?
Выглянув в окно, я поняла, что по-прежнему нахожусь в доме-замке, куда нас заманил коварный Ашукин. Ощущение парения в небе исчезло, и все приобрело реальный, приземленный облик. Из окна открывался прекрасный вид на реку, а неяркое осеннее солнышко добавило ее водам аквамарина, вызвав тоску по лету.
Я резко обернулась и с вызовом посмотрела на него:
— Что же заставило вас переместить меня сюда — из сырого подвала в золоченую клетку?
— Пардон, но я возражаю — подвал не сырой, а очень даже сухой. Но там менее комфортно, чем здесь.
— С чего бы такая забота обо мне? Где Егор?
— Вот Егор находится в подвале, как вы изволили выразиться. На самом деле это древнее подземелье, имеющее свою историю. К сожалению, большая его часть обвалилась и протяженность его уже не та. А была она, я бы сказал, очень впечатляющей.
— Там выдержите своих жертв для проведения магических ритуалов, дарующих вам бессмертие. Могу даже рассказать, что шестьдесят лет тому назад здесь поблизости находилась водяная мельница, которую арендовал Колек Яблонский, а на месте этого дома был склад для хранения муки. Здесь полицией были найдены останки двух девочек-гимназисток. А сто двадцать лет тому назад здесь стоял помещичий дом Феликса Сосницкого, которого растерзали крестьяне за то, что он воровал детей для своих дьявольских опытов. Китайская пословица «У ворона крылья черные, а у помещика — душа» вам незнакома? — Я мельком вспомнила, как билось в судорогах тело Христи, и ее последние слова.
— Весьма любопытно, — стараясь сохранить самообладание, произнес Ашукин, но по его интонации я поняла, что он насторожился. — Где же вы обо всем этом узнали? — Он впился в меня взглядом. — Не подскажете мне названия этих фантастических книг?
— Надо порыться в памяти — так сразу не вспомню, — иронически произнесла я. — Я знаю множество историй, и все они из разных книжек. Вот одна из них. В начале прошлого столетия от нищеты в доме призрения наложила на себя руки Ангелина Яблонская. В богадельню она попала в результате афер сына Феликса. — Я заметила, как побледнел Ашукин, и «добавила жару»: — Хотя не исключено, что бедной старушке помогли отправиться на небеса.
— Я тоже слышал эту историю, но знаю достоверно, что она отправилась в мир иной по собственной воле. Возраст, нервы и все прочее. Царство ей небесное! — Он перекрестился.
«А я всегда считала, что черти не выносят крестного знамения!» — подумалось мне.
— А вот ее соседки по комнате были другого мнения. Иногда к ней ночами приходил некто в черном, которого она называла Феликсом, и беседовал с ней. Ее соседки были уверены, что это призрак ее покойного гражданского мужа, но ведь ее сына тоже звали Феликсом?