— Мы думаем, что Ингу похитили готы, где ее прячут, не знаем, лишь предполагаем, что в ночь на первое ноября.
Они ее обязательно приведут на старинное кладбище — у них там будет большой сбор.
— Откуда ты это знаешь? — удивилась я.
— Пусть готы, анти-эмо и прочие считают нас слезливыми мальчиками и девочками, но мы не такие, и в этом они скоро убедятся — мы не дадим в обиду нашу Ингу!
— Где это кладбище находится?
— Этого я вам не скажу — это наше дело, и мы доведем его до победного конца.
— Выходит, это произойдет сегодня ночью? — Я ахнула, вспомнив, что это за ночь. — В праздник Хеллоуин?
— В ночь Самайна — так называли это кельты и их жрецы — друиды. Позавчера начался Самайн — Дни Безвременья, а этой ночью наступает их пик — Сид, царство мертвых, открывает свои тайны. В это время исчезает граница между мирами живых и мертвых. Готы верят, что в эту ночь раскрываются холмы, на свободу вырываются силы хаоса и в мир людей проникают бессмертные. Если в это время находиться на древнем кладбище и провести некие обряды, можно получить власть над бессмертными.
«Похоже, ребятишки заигрались, их увлечения эзотерикой — совсем не детские невинные забавы».
— Зачем готам нужна Инга?
Мила пожала плечами, но все же ответила:
— Готы считают, что магические способности при общении с духами наиболее проявляются на кладбищах, поэтому там и проводят свои ритуалы. Зачем им нужна Инга, я не знаю.
— Это не готы, а настоящие сатанисты! — возмутилась я. — Где они могут прятать Ингу столько дней?
— Не знаю. Мы пытались это узнать, но безрезультатно, — вздохнула Мила.
— А эти готы — кто они? Ты их должна знать.
— Кое-кто из них учится в нашей школе, но их глава, Дом, уже несколько лет как окончил соседнюю школу. Подобные записки с угрозами мы получали и раньше, но всерьез их не воспринимали. Пapy раз готы потрепали наших парней, но не серьезно, больше попугали. Анти-эмо — это звери, я уже говорила о них, один мальчик из нашей школы даже попал в больницу после встречи с ними.
— Но ты все равно уверена, что Инга у готов?
— Мы так предполагаем… — Особой уверенности в ее голосе я не уловила.
— Я так поняла, что ночью вы тоже будете на том кладбище — хочу пойти вместе с вами.
Мила, помедлив, произнесла:
— Теперь вы связаны с нами клятвой, и я думаю, что мне удастся уговорить ребят. Но в любом случае, какое бы ни было наше решение, помните: вы дали клятву молчания, и, если ее нарушите, вам не миновать беды.
— Конечно, я помню о клятве, — согласилась я, подумав: «Нарушение клятвы во имя жизни человека есть благо. И никакие угрозы меня не испугают — я ее нарушу, если это поможет спасти Ингу».
— Подвезите меня к метро, вечером я позвоню вам и сообщу о нашем решении — идете вы вместе с нами или нет, — сказала Мила и взглянула на часы.
Мы быстрым шагом двинулись к моему автомобилю.
Глава 12
Дома мой оптимизм пошел на спад, меня охватили тревожные раздумья. Самым разумным было рассказать обо всем Стасу, и пусть он принимает меры, но тогда я нарушила бы клятву, данную девочке. Я не боялась мифических угроз Милы, связанных с крестом, но чувствовала в нарушении своего слова нечто нечистоплотное, грязное, которое будет мучить мою душу. Если бы я знала наверняка, что это поможет вернуть Ингу, то не задумывалась бы ни на секунду. Рассказанное Милой было больше похоже на детские фантазии, которые она безуспешно пытается связать с реалиями жизни. Похоже, она сама не особенно верила в то, что Ингу удерживают готы.
Я несколько раз порывалась позвонить Стасу и в последний момент сбрасывала звонок. Что я могла ему сообщить? Пересказать весьма неубедительные домыслы девочки? И я ведь не знала, где именно будет происходить этот ночной шабаш. Я представила дальнейшие действия Стаса: он свяжется с больной Виноградовой, а та начнет руководить всей операцией по телефону. Возможно, они захотят выпытать у Милы, где будет происходить «шабаш» готов, а это займет время. Я представила, каким презрением будут гореть глаза Милы из-за моего очередного обмана — конечно, она замкнется и будет молчать. А можно сделать по-другому: позвонить Стасу уже после разговора с Милой, когда мне станет известно, где это будет происходить. Второй вариант мне показался приемлемым, а пока я стала рыться в Интернете, пытаясь узнать о готах больше, чем рассказала мне девочка.
Через полчаса у меня от обилия информации заболели глаза, а еще больше — голова. Я знала, что готы помешаны на мрачной атрибутике, черной одежде, вызывающем макияже, все это было следствием «темного восприятия мира». Но оказывается, что за всем этим скрывается «особый романтично-депрессивный взгляд на жизнь, отражающийся на поведении (замкнутость, частые депрессии, меланхолия, повышенная ранимость), восприятии реальности (мизантропия, утонченное чувство прекрасного, пристрастие к сверхъестественному), отношениях с обществом (непринятие стереотипов, стандартов поведения и внешнего вида, антагонизм с обществом, изолированность от него)».