Лариса, дождавшись, когда тронется трамвай, направилась вниз, к Крещатику. Я узнала, что на душе у нее было тревожно; разложенный вчера пасьянс предрекал, что над знакомыми ей людьми нависла смертельная опасность, а старинные карты, как она неоднократно убеждалась, никогда не ошибались. Лариса считала себя мудрой, поскольку обладала магическими знаниями и силой, которые получила от бабушки. Раскладывая пасьянсные карты, она обретала дар предвидения, возможность заглянуть в будущее.
Магические пасьянсы, которым ее научила бабушка, были необычны уже тем, что их нужно было уметь составить самому. И хотя в наследство от бабушки она получила тетрадь с готовыми пасьянсами, это были скорее примеры, подсказывающие, как и что делать, так что нельзя было слепо им следовать. Важны были не столько определенные правила, сколько умение пропустить через свое «я» чувства и судьбы других людей. Обычно за помощью обращались люди с тяжкими проблемами, и, восприняв их сердцем, пропустив через себя, она впадала в болезненное состояние. Наутро она чувствовала себя разбитой, опустошенной, словно рассчитывалась за приобщение к тайнам будущего своей жизненной энергией. Порой составление пасьянса ее вымучивало до изнеможения, чуть ли не до обморока, и тогда на помощь во сне приходила покойная бабушка. События, предугадываемые Ларисой с помощью пасьянса, исполнялись с удивительной точностью, словно духи иного мира это гарантировали. Поэтому она соглашалась на составление магического пасьянса лишь в исключительных случаях.
Ларису пугало то, что магия имеет в своей основе активное начало, а не пассивное, как обычные гадания, и, узнав с ее помощью будущее, она тем самым предопределяла его исполнение. В неизвестности всегда есть надежда, и мы больше склонны верить обещаниям благополучного исхода, чем горькой реальности. Жестокие властители древности нередко казнили гонца, а порой и посла другой страны, принесшего дурную весть.
Составленный по просьбе Софии пасьянс на судьбу Эмилии показал, что она жива, но находится в смертельной опасности. Лариса так и не набралась мужества его закончить, чтобы узнать, увенчаются ли успехом поиски несчастной девушки, удастся ли найти ее живой и невредимой? Прошлой ночью Ларисе приснилась комната в кроваво-красных тонах, что уже было само по себе плохим предзнаменованием. За круглым темным столом из мореного дуба покойная бабушка раскладывала пасьянс, называя каждую карту, перед тем как положить ее в ряд.
— Возьмем из одной колоды четыре дамы, — бабушка, страдающая при жизии тугоухостью, очень громко и четко выговаривала слова. — Червовая дама — Эмилия, бубновая — София, трефовая — Христина, пиковая — ты сама. — Тут она улыбнулась, но ее улыбка Ларисе не понравилась, к тому же впервые бабушка вводила ее в пасьянс. — Дамы требуют кавалеров; возьмем из колоды четырех королей: червовый — Адам, бубновый — Жорж, трефовый — Овсей, пиковый — Феликс, и выложим их как продолжение ряда. Выкладываем поверх них восемь карт рубашками вниз. Затем под королями и дамами еще восемь рубашками вниз. Посмотри, внученька; ряд вновь заканчивается трефовой семеркой. — Старуха зловеще улыбнулась. — Нижний ряд наполовину покрываем новым рядом рубашками вверх. Оставшиеся карты от колоды пока сложим в «лавку» — они будут нашим резервом. Берем вторую колоду…
— Открой карты нижнего ряда, — попросила Лариса, чувствуя, что у нее сильно колотится сердце.
— Это не по правилам, — возразила старуха и вдруг смягчилась: — Ну разве я могу отказать любимой внученьке? Начнем с последней.
Она открыла карту, и это оказался трефовый валет. Вдруг в голове у Ларисы все смешалось в какофонию цвета и звука, и она проснулась.
Многое в сновидении было необычным — новый пасьянс, который возник во сне помимо ее воли, из которого, несмотря на свою великолепную память, она запомнила лишь основные картинки — дам, королей. Червовый король, Адам, в окружении трефовых карт — это предзнаменование для него тяжких событий, вплоть до смерти. Но как она ни напрягала память, никак не могла вспомнить карты, окружавшие другие картинки. Особенно ее интересовала червовая дама — пропавшая Эмилия. А больше всего ее поразило то, что в пасьянсе была задействована она сама. Из этого следовало, что, как бы она ни поступила, судьбы Эмилии, Софии, Адама и ее сейчас тесно связаны между собой. Были и незнакомые ей имена, к примеру Жорж. Может, это тот долговязый гимназист, к которому неравнодушна Софи? Овсей — неужели это становой пристав? А имена Христина и Феликс были совершенно незнакомы. Все эти размышления звали ее в Белую Церковь; похоже, чтобы разобраться в этих хитросплетениях, придется вновь туда съездить.