— Пока это лишь домыслы и дедукция, а остальное я вскоре добуду.
— Я хочу ночью пойти с вами, и не пытайтесь меня отговорить!
— Но барышня!
— Лора — мы же договорились называть друг друга по имени.
— Это может быть очень опасно. Лора, и мне одному будет проще и сподручнее обследовать те места. Вы в своем длинном платье будете то и дело цепляться за кусты.
— Вы поможете мне подобрать мужскую одежду!
— Но Лора!
— Вижу, что вы согласны. И не надо меня пугать — вы же сами сказали, что ваша цель — только прогуляться там ночью.
— Бывают непредвиденные ситуации, и боюсь, тогда вы будете только мешать мне.
— Обещаю не быть вам обузой. А если вы обманете меня и отправитесь сами, то я не буду сидеть на месте. У меня до вечера достаточно времени, чтобы узнать, где находится эта мельница.
— Хорошо. Я обещаю взять вас с собой. Ожидайте меня, я буду здесь к восьми часам вечера. Рекомендую хорошенько отдохнуть — нынешней ночью вам не придется сомкнуть глаз ни на минуту.
Адам еще не вышел, а я уже обрадовалась: „Класс! Этой ночью нас ожидает приключение!)“ Мне не хотелось бесполезно торчать в убогом номере долгие часы, и я раздумывала, как бы отправиться самостоятельно на прогулку, но Лариса мыслила в унисон со мной. Она не воспользовалась советом Адама, а, немного поскучав в номере, отправилась гулять по местечку.
Собственно, осматривать в городке было практически нечего. Улочки узкие, по-осеннему грязные, и вообще городок был сонным, серым; казалось, здесь время замедлилось, что не могло не отразиться на облике его жителей. Это были люди, действующие неторопливо, обстоятельно, исключительно спокойные в жестах, речах. Даже зимний дворец Браницких в окружении неприметных зданий не произвел должного впечатления — так драгоценный камень теряет свой вид из-за неподходящего обрамления.
Пройдя через Соборную площадь, Лариса оказалась у подножия Замковой горы. Впрочем, это не гора была, а невысокий холм, возвышенность, на которой находился католический собор. К нему вели многочисленные каменные ступеньки, он стоял среди множества фруктовых деревьев и был окружен ажурными чугунными решетками. „Верно, здесь чудесно весной, когда сады цветут! А какой здесь должен тогда стоять аромат!“ — представила Лариса и зажмурилась от удовольствия: ей показалось, что она ощущает тонкий запах цветов, хотя на дворе стояла осень — пора угасания и смены изумрудных нарядов на серо-буро-желтые. Ее тянуло спуститься к Роси и переправиться на пароме на противоположный берег, в Заречье, но она поостереглась делать это одна, без провожатого. Открывшийся с высоты горы вид серых рабочих окраин ее пугал и как бы предостерегал: „Опасность!“ Да и времени такая прогулка могла занять очень много, а ко всему Лариса, не умея плавать, панически боялась реки, особенно осенью, когда вода приобретала тяжелый свинцовый цвет, неприветливый и угрожающий. Она не посещала публичные купальни, недавно открывшиеся в Киеве, в Предмостной слободке, стесняясь вошедших в моду женских купальных костюмов. За всю свою жизнь она лишь раз искупалась в Бабьем озере на Трухановом острове, и то поддавшись уговорам подружек. Большая вода ее пугала осенью и манила летом, когда радовала глаз прозрачным аквамариновым цветом, когда небо было нежно — голубым, а солнце — надоедливо жарким. Неоднократно во сне она видела себя плывущей по реке, и тогда ее сердце замирало от ужаса и восторга. Проснувшись, она сожалела, что это был всего лишь сон, так ей хотелось наяву пережить ощущение парения над речными глубинами. Некоторые ее знакомые гимназистки, следуя новой моде, брали платные уроки плавания у англичанки мисс Эймс, длинной и костлявой особы с вытянутым лицом, напоминавшей грустную лошадь, зато умеющей прекрасно плавать. Лариса никак не могла собраться с духом, чтобы последовать примеру подруг, опасаясь подорвать скудный семейный бюджет лишними расходами.
„Нравы здесь такие, что и в бикини не выйдешь на пляж, не то что топлес, — только и подумала я, большая любительница позагорать на пляже. — А если в мини выйти на улицу, то у половины здешних мужчин случится сердечный приступ, а женщины, скорее всего, самосуд устроят“.
Сильный порыв ветра» легко распахнув полы старенького пальтишка Ларисы, обжег тело холодом и вернул ее в реальность — исчез аромат весны, и кисло запахло прелыми листьями. «Надо возвращаться в гостиницу, а то к приходу Адама мой нос распухнет, станет красным и из него потечет, так что постоянно будет требоваться носовой платок».