— Как я вижу, нас никто не ожидает. — Лариса с укором посмотрела на девушку, будто виня ее за необязательность незнакомца.
— Он обязательно придет! Вот увидите! — с жаром произнесла Христина.
К ним подскочил половой с прилизанными волосами в подпоясанной длинной белой косоворотке, с полотенцем на согнутой руке. Он вопросительно уставился на Ларису:
— Чего изволите, барышни?
— Заказывай себе, Христина, — кивнула девушке Лариса.
— Мне чаю и пирогов — с грибами и маком. — И Христина покраснела, словно сделала что-то непозволительное, и потупила взгляд.
— У вас кофе есть? — поинтересовалась Лариса.
— Как не быть кофею-с? Обязательно присутствует, превосходнейшего качества! — протараторил половой.
— А пирожные у вас есть?
— Пирожных нет-с — одни пироги, расстегаи.
— Тогда мне только кофе, с сахаром.
— Как угодно, барышня. Один момент-с!
И в самом деле, половой справился очень быстро — принес самовар, пироги и чашку с кофе. Я чуть не уткнулась носом в чашку, вынюхивая запах кофе, но напрасно. Запах был мне недоступен. Христина, взглянув в окно, громко произнесла: «А вот и он! Вон он, в пальто с барашковым воротником! Я же говорила вам, что придет!» Лариса взглянула в окно — господин средних лет шел не спеша, опираясь на трость, и не похоже было, что он собирается завернуть сюда. По виду какой-нибудь приказчик средней руки, в нем не было ничего примечательного. Тут я заметила какое-то движение руки Христины над чашкой Ларисы. «Уж не подсыпала ли она ей чего-нибудь?» — заволновалась я, но была бессильна подать знак Ларисе быть осторожной и не пить кофе. Теперь я смотрела на Христину с подозрением, но не знала, что предпринять.
Время шло, но никто не входил в чайную. Я поняла, что Христина специально отвлекла внимание Ларисы, чтобы что-то всыпать ей в кофе. Лариса, сделав пару глотков, отставила кофе. Я услышала ее мысли — ей показалось, что у напитка привкус жира, словно его налили в немытую после бульона чашку, и, чтобы убрать этот привкус она выпила чашку сладкого чая. Зато Христина роскошествовала — пила чай, чашку за чашкой, уничтожая с неимоверной скоростью горку пирогов на большой тарелке. На первый взгляд она производила впечатление святой наивности, однако теперь я ее таковой не считала. Я с волнением следила за Ларисой, ожидая, что будет дальше.
— Может, ты ошиблась, Христина? Если бы это был он, то уже давно зашел бы в чайную. — Лицо Ларисы заметно побледнело, и видно было, что ей нехорошо.
— Может, и ошиблась. Стекло на окне мутное — плохо видно, — с трудом выдавила из себя Христина, пережевывая очередной пирожок. — Раз сказал — обязательно придет!
Но время шло, пироги на тарелке таяли, а у Ларисы стала все сильнее кружиться голова. Чувствуя, что ей вот-вот станет дурно, она решительно встала:
«Что со мной?» — только и успела подумать Лариса и увидела, как бородатые мужики за столом с изумлением смотрят на нее. Пол внезапно вздыбился и принял ее, но боли от падения она не почувствовала. Словно издалека она услышала затихающий девичий голос: «Барышне дурно!», — и сознание ее померкло.
Я увидела, как Лариса, не успев выйти из зала, остановилась на мгновение и лишилась чувств. Усилиями Христины и полового ее в бессознательном состоянии погрузили в стоящий у входа экипаж. Христина села рядом с Ларисой, а ямщик, ничего не спрашивая, сразу стегнул лошадь. Как верный страж, я сопровождала Ларису, но была бессильна чем-либо ей помочь. Я сидела рядом с ней, невольно прислушиваясь к тому, что творится у нее в голове.
Ларисе снился чудесный сон: будто она плывет по широкой реке, легко и свободно, даже лучше, чем мисс Эймс. Ее пытается догнать на весельной лодке Христина, то и дело укоряя ее: «Ну зачем вы так, пани? Я же хотела как лучше, а вы не даетесь». Тут Лариса почувствовала, как течение начало сносить ее к берегу, где стоял господин во всем черном, а широкополая шляпа прикрывала его лицо.
— Как и обещал, я пришел! — раздался его глухой, загробный голос, и Лариса попыталась плыть в обратную сторону, но это ей не удавалось.
Неожиданно черный господин присел на корточки и обратился в черного паука, а вода — в липкую паутину! Лариса стала ворочаться в ней, но никак не могла освободиться, а паук медленно тянул к себе паутину, притягивая Ларису все ближе к себе. Ее сердце замерло от ужаса, и она отвернулась, чтобы не видеть жуткого паука, причмокивающего в предвкушении пира.
Сознание у Ларисы немного прояснилось, видение с пауком исчезло, но мысли продолжали путаться, и ее слегка подташнивало. Она ощутила, что ее несут, делая это небрежно, даже грубо, то и дело больно задевая ею за какие-то углы. Ее положили на что-то твердое и прикрыли чем-то теплым. Согревшись, она успокоилась и стала засыпать, но это уже был сон без сновидений…