Наша поездка была довольно продолжительной и закончилась возле каменного строения с высоким цоколем, стоявшего возле ручья, недалеко от впадения в реку. Это явно был нежилой дом. Я увидела сбоку здания огромное деревянное колесо с лопастями и догадалась, что это водяная мельница. Вышедший из дверей мельницы приземистый бородатый мужчина с квадратной фигурой и ямщик занесли Ларису внутрь мельницы. Ее положили на большой ларь, стоявший рядом с каменными жерновами. По углам крышки ларя были вделаны кольца с кожаными ремешками, которыми привязали руки и ноги Ларисы, таким образом распяв ее. В помещение вошел высокий мужчина, одетый в длинный черный плащ, его лицо скрывала темная повязка, а на голове была широкополая шляпа. Я вздрогнула от неожиданности — этот человек был очень похож на монстра из сновидения Ларисы. Ямщик и бородатый мужчина сразу вышли, с Ларисой остались незнакомец в черном и Христя. Про себя я прозвала незнакомца Черный Нелюдь.
Он взял горящий керосиновый фонарь и, подойдя к Ларисе, посветил ей прямо в лицо. Лариса пришла в себя и, приподняв голову, завертела ею, пытаясь осмотреться. Но свет фонаря слепил ее, не давая этого сделать. Ее мысли еще путались, и она с трудом вспомнила цветочницу Христину, чайную, как она потеряла сознание.
— Ну что, она пришла в себя? — спросил незнакомец у Христины, словно не веря своим глазам.
— Она видит и слышит нас. Ты помнишь меня. Лора? — спросила Христина.
— Не-ет. Где-е я? — Голос Ларисы был едва слышен, она с трудом говорила, растягивая слова. — Ла-ампу уберите. Бо-ольно гла-азам.
— Спасибо, пани, за чай и пироги. Благодарствую! — произнесла Христина с издевкой. Она теперь говорила уверенно, а не заискивающе.
— Хрис-тива… Что со мной?
— Кофею-с обпилисъ, пани. Вот сюда и привезли — для поправки драгоценного здоровья.
— Где я?! — Лариса окончательно пришла в себя. — Что здесь происходит, Христина? Почему я связана?
— Любопытны не в меру, пани. Запамятовала — Лора! Ведь так вы просили себя называть?
— Я даже не успела прогуляться по городу. В чем любопытство мое, Христина?
— Не твое, так дружка твоего — местного сыщика Адама. Всюду лазит, выспрашивает, вынюхивает. Не иначе как сюда ночью заявится — тебя искать. Вот тут мы с ним и побеседуем. Приманкой ты нам будешь.
— Ответьте ради Бога — все равно я в ваших руках и ничего не смогу предпринять, — что с Эмилией?
— Не забегай вперед — скоро все узнаешь. Лора. Потерпи немного! — произнес мужчина, и на рот Ларисе легла повязка. — Так-то оно лучше будет! До скорой встречи!
Свет фонаря перестал слепить ей глаза, но они не сразу привыкли к полумраку, и Лариса успела заметить лишь две неясные тени, скрывшиеся за дверью.
Итак, она попала в ловушку устроенную цветочницей Христиной. Ларисе до сих пор не верилось, что та оказалась такой вероломной. Она вспомнила, как непосредственно вела себя Христина в чайной, как жадно уплетала пироги — неужели тогда она уже знала, чем все это закончится? Чудной вкус был у кофе — не иначе как в него подмешали отраву, ввергшую ее в беспамятство. Это могли сделать Христина или половой. Раз Христина здесь — выходит, она. У Христины поменялся голос, манеры, словно это были два разных человека — в чайной и здесь.
Лариса, насколько могла, повернула голову, пытаясь рассмотреть помещение, в котором находилась. Несколько горящих свечей, оставленных Христиной возле ее изголовья, ей мало помогли. Она собрала все силы, задергала руками-ногам и, завертела головой, пытаясь сбросить хотя бы повязку со рта, но все было напрасно. Ей оставалось лишь ожидать дальнейшего развития событий, не рассчитывая ни на что хорошее. Эти люди придумали хитроумную ловушку, в которую должен попасть Адам, и приманкой служит она, оказавшись здесь из-за своей беспечности. Ничем она не может помочь Адаму и, получается, погубит его. Ей вспомнился недавний пасьянс, предупреждающий о грядущей опасности сыщику, но она ничего не предприняла. Я поразилась — собственная незавидная участь Лору словно не волновала.
От невозможности изменить положение тела у Ларисы затекли руки, спина, она закоченела от холода, и ко всему стал чесаться кончик носа, добавляя мучений. От невозможности что-либо сделать она заплакала, обильно оро шая слезами повязку, стягивающую рот.
Мне было очень жаль Ларису, но я не могла ей чем-нибудь помочь, разве что поплакать вместе с ней.