— Вторая серия «Вия», — прокомментировала я рассказ. Наверное, старичок решил развлечься и страшилками нас попугать.
— Хотите, верьте, а хотите — нет, — развел руками мужичок. — Идемте, сведу вас к могиле.
После горячего чая в моем легком одеянии было легче переносить пронизывающий ветер, но насморк я все же заработала. Повел гробокопатель нас между могилками, вижу, все старые, пятидесятые годы на табличках. В основном ветхие, с поржавевшими крестами и звездочками, но были и каменные, и из крошки.
На могиле Ларисы Сигизмундовны стоял новенький металлический крест, венчающий холмик насыпанной земли в форме параллелепипеда, прикрытый тремя венками из неживых цветов. На двух я прочитала одинаковые странные надписи: «Спи спокойно и не тревожь», но без подписей. Последнее слово казалось довольно зловещим. А на третьем надпись была другой: «От друга юности — на вечную память», — и тоже без подписи.
Сколько же другу юности сейчас лет? Не меньше, чем Ларисе Сигизмундовне, выходит, больше ста! Никогда она не упоминала о таком друге, наоборот, говорила, что из прошлого времени на этом свете никого не осталось, ни близких, ни знакомых.
— Не было этого венка, недавно кто-то принес, — встрепенулся Тимофей и показал на третий венок. — После похорон венки на могилу не кладут — не по-христиански это. — Он еле удержался, чтобы в сердцах не сплюнуть, но затем, видно, вспомнил о судьбе Яшки и испуганно забегал глазами по сторонам.
К кресту была прикреплена табличка с датами рождения и смерти Петраковой Ларисы Сигизмундовны, на табличке виднелся белый след от птичьего помета.
— Надо бы крест протереть, но вот чем? — неизвестно к кому обращаясь, произнесла я.
— Один момент! — загорелся Тимофей.
Он прошелся вдоль ряда могил и вскоре вернулся с тряпкой. С брезгливостью я взяла неизвестно откуда взявшуюся тряпку и, наклонившись, чтобы не наступить на могилу, стала протирать табличку. Протерев ее, я с ужасом увидела, что на табличке вместо данных Ларисы Сигизмундовны написаны моя фамилия, год рождения и год смерти — нынешний! У меня перед глазами все поплыло, и сознание меня покинуло.
Я пришла в себя на руках у Егора, встревоженно смотревшего на меня, а перед моим лицом пытался махать тряпкой Тимофей.
— Вы что делаете?! — закричала я и оттолкнула его руки с грязной тряпкой.
— Очухалась! — обрадовался Тимофей.
— Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросил Егор. — Что с тобой случилось?
— Такое часто бывает, когда баба беременная, — с видом знатока пояснил Тимофей.
Я почувствовала, как дрогнули у Егора руки, будто я внезапно набрала вес. Слова Тимофея подействовали на меня лучше нашатыря — этого только не хватало! В голове сразу прояснилось.
— Не порите глупостей! — осадила я гробокопателя.
Мне было приятно и уютно на руках у Егора, я ощущала тепло его тела, блаженствовала от безумного запаха его одеколона, однако попросила опустить меня на землю.
— Хорошо, — без особой охоты согласился он. — Иванна, с тобой такое уже бывало? — Видно, слова гробокопателя засели у него в голове.
— Никогда ничего подобного не было! Лучше прочитай, что там написано, — я, не глядя, ткнула пальцем в злополучную табличку.
— Петрякова Лариса Сигизмундовна, — прочитал Егор, удивленно поглядывая на меня.
Я посмотрела на табличку — и в самом деле, моих данных там не было. Меня немного отпустило.
— Ладно, хватит. — Я махнула рукой и поежилась. — Мне холодно, идемте отсюда. — Я быстрым шагом направилась к выходу, не имея желания разговаривать. «Что это было со мной?»
— Ты чего-то недоговариваешь, Иванна… Мне кажется, что у тебя какие-то неприятности. Ты хорохоришься, храбришься, но я вижу: что-то давит на тебя, — сказал Егор, когда мы оказались в машине. — Расскажи, что тебя беспокоит, может, я смогу чем-то помочь.
— Тебе показалось, у меня все классно! — возразила я, заведя двигатель.
— Может, я сяду за руль? Ты до сих пор бледная, еще не отошла от обморока.