— Тебе неудобно? — послышался его завораживающий шепот, а вдобавок к этому пьянящий аромат его одеколона просто сводил меня с ума.
Надо переключить мысли на что-то другое. В памяти всплыло, как пронзенный Адам падает на землю и бьется в конвульсиях, и сразу же возникает задыхающаяся Христина, выгибающаяся в судорогах. Тоже не то! — Да, мне неудобно! — согласилась я и отстранилась. — У нас не любовное свидание, чтобы замереть в подобной позе на долгие часы. Я тебя пригласила как друга, для помощи, а не для того, чтобы соблазнить. — Тут я не удержалась. — Пусть твоя мама будет спокойна.
— При чем здесь моя мама? — насторожился Егор.
— Ты забыл, что мы должны соблюдать тишину, — нашлась я. — Для разговоров не время и не место.
Егор все же обиделся и, убрав руку, немного отодвинулся. Еще не было и двенадцати, а мне ужасно захотелось спать. Неизвестно, сколько придется ожидать, да и придет ли кто ночью? Может, мои подозрения в отношении Валентина напрасны?
— Чем молчать и дуться, давай по очереди немного поспим. Не будешь возражать, если сначала я… — тут я сладко зевнула и потянулась, — немного расслаблюсь?
— Можешь спать хоть всю ночь, — обиженно сказал Егор. — Мне спать не хочется. — И уколол: — В чужом доме я все равно ни за что не засну.
— Через часик-два я тебя сменю, — пообещала я, свернулась на диване калачиком и мгновенно уснула.
Проснулась от приглушенных голосов в соседней комнате. Я встала и тут заметила, что одета только в длинную белую сорочку, явно не мою (у меня нет таких длинных!), хотя прекрасно помнила, что ложилась спать одетой. Егора рядом не было. Перед тем как войти в соседнюю комнату, я прислушалась.
— Нам обязательно надо найти анкх, иначе ритуал не может быть совершен, — послышался знакомый голос, но я не могла сообразить, кому из моих знакомых он мог принадлежать.
Несмотря на свой необычный наряд, я решительно вошла в комнату. Вместо привычного круглого стола посредине стоял длинный, накрытый белой скатертью. На ней был нарисован силуэт человека с раскинутыми руками, на месте ладоней стояли пустые красные миски. Еще одна такая миска стояла у изображения головы. Исчезли сервант, комод, стулья, а вместо них по углам стояли четыре фигуры в металлических рыцарских доспехах. За столом, у мисок, на деревянных резных креслах с высокими спинками восседали Ашукин и Стас. Еще одно кресло, во главе стола, было, пустым. Они, одетые в старинные камзолы с огромными белоснежными воротниками, радостно приветствовали меня: привстав, стали хлопать в ладоши, сладострастно причмокивать губами. Я замерла от удивления, но страха не почувствовала.
Я хотела было пройти к свободному креслу, чтобы присесть, но тут Стас схватил меня за руку:
— Куда ты?! То место Князя! А тебе пора занять свое место.
И он указал на контур на скатерти. Не знаю, по какой причине, но я не сопротивлялась, взобралась с их помощью на стол и легла, Придерживаясь контура. Одна моя рука оказалась у миски, возле которой сидел Стас, вторая — у той, что стояла возле старика Ашукина. — Поработай кулачками, а то у тебя вены слабые, еле заметные, — недовольно приказал Ашукин, вооружившись столовым ножом с зубчиками и тонкой серебряной трубочкой.
Мое тело больше не принадлежало мне — оно подчинялось этим ужасным нелюдям. Я начала послушно сжимать и разжимать кулаки. В путешествиях в прошлое мое тело было нематериальным и невидимым для окружающих, хотя сама я его видела и ощущала. Здесь же оно было материальным и послушным чужой воле, а меня игнорировало.
— Не спеши — Князь будет недоволен! — одернул его Стас. — И мы еще не представились обеду.
«Обед — это я?!» — ужаснулась я мысленно, но мое тело оставалось пассивным, даже сердце не ускорило ритм от такого известия.
— Сын Феликса Сосницкого, тоже Феликс! — представился Ашукин. — Ты была права — я люблю носить смокинг, вальсировать на балах, но и мазуркой не пренебрегаю.
— Внук Сосницкого, Колек! — привстал Стас — Особого интереса, кроме кулинарного, у меня ты не вызывала, так что во многом ты заблуждалась и…
— Папа идет! — прервал его Ашукин. — Он не любит лишних разговоров за столом, Колек!
Я услышала, как кто-то для меня невидимый подошел со стороны головы, и, сколько я ни закатывала глаза, чтобы его рассмотреть он находился вне зоны видимости.
— Я не сделаю тебе больно, будет даже приятно. Сейчас эту жилочку на твоей шейке вскрою ножичком. — Надо мной склонилась широко улыбающаяся физиономия Егора, а по углам его рта выпирали два больших клыка.