— Милый гость, прошу, сядь за стол, — поднялся Князь топи и болот. — Всегда можно договориться, — добавил он, слегка склонив голову.
Повелитель, как мне показалось, с трудом оторвал взгляд от меня и перевёл его на князя.
— Дух мести предлагает договориться? — насмешливо протянул Тёмный. — Маленькая ведунья вас всех приручила за столь короткий срок…
И снова всё его внимание сосредоточилось на мне.
Я хотела поддержать князя, пригласить за стол, попытаться поговорить — но меня остановила поднятая ладонь Повелителя.
— Достаточно. Сейчас ты будешь только слушать.
Леший шагнул из-за стола чуть вперёд, заслоняя меня собой, пряча.
Тёмному это явно не понравилось.
В долю секунды моего друга отбросило в сторону. Руны на его теле вспыхнули чёрным, пригвоздив его к месту, где он приземлился. Леший рухнул на колени, руки раскинулись в стороны — словно его подвесили за них невидимой силой.
Я не успела ни испугаться, ни удивиться. Лишь широко распахнула глаза, не веря увиденному.
Тишина внимала нам, как суровый свидетель.
Повелитель больше не медлил. Он подошёл ко мне и остановился у стула Лешего. Его присутствие заполнило всё вокруг — воздух стал густым, тяжёлым, будто сам мир пытался отступить, освобождая ему место. Дышать стало трудно.
— Что ж, — молвил он, лениво указывая на стулья, — присядем.
Мы сели.
Я — на своё место.
Он — рядом, на место Лешего.
Мысль металась, как загнанная птица. Что сказать? Как помочь? Чем спасти Лешего, если сама едва держусь на ногах?
— Так что, маленькая ведунья… — он откинулся на спинку кресла и чуть повернулся ко мне. Голос был тихим, почти доверительным.
Его огненно-красные глаза не моргали, медленно, бесстыдно изучая меня, словно я была не живым существом, а вещью, загадкой, которую хотелось разобрать по частям.
— Поделись своей силой, — продолжил он мягко. — Той самой, что сейчас бьётся в тебе, как родниковая вода.
Или мне продолжить демонстрацию?
Он чуть наклонил голову.
— Например… на этих вот тварях.
Рука его лениво описала круг над сидящими за столом.
По поляне прокатился шёпот. Страх поднялся, словно туман, и осел у меня на языке горьким, вязким привкусом. Я чувствовала его так ясно, будто пробовала на вкус.
Неожиданно из-за стола, дрожа, как лист на ветру, поднялась маленькая кикимура.
— Не обижай хозяйку… — пискнула она, едва слышно. — Она под защитой леса. И его детей.
Повелитель медленно повернул голову.
На его губах появилась улыбка — тонкая, холодная, хищная.
Щелчок.
Кикимура взмыла над столами, выгнулась дугой, беспомощно дёргая лапками, словно её подняли за невидимые нити.
Я не думала.
Я просто схватила его за руку.
— Прошу… — голос сорвался, но я не остановилась. — Я отдам всё. Всё, что у меня есть. Только не трогайте её. Она ведь ребёнок.
Он моргнул.
На мгновение — по-настоящему удивлённо.
— Даже так… — протянул он задумчиво, словно примеряя мои слова на вкус.
На миг мне почудилось, что в нём всё же есть что-то хорошее.
До повторного щелчка . Я медленно, словно муха в паутине, повернула голову к подвисшей кикимуре — и в следующее мгновение увидела, как её разрывает. Она лопнула, как пузырь болотного воздуха. Поляну окатил запах тины. Она даже не успела закричать.
Вскочив со своего места и замерла, не зная, что делать. Вся нечисть за столом съёжилась. Князь Топи тоже поднялся. Даже отсюда я чувствовала его готовность сражаться.
Каковы наши шансы?
Додумать мне не дали.
Повелитель поднялся и грубо схватил меня обеими руками за плечи. Сжал так, что я вскрикнула. Подтянул ближе и, почти касаясь моих губ, прошептал:
— Ты и так всё отдашь. И моей станешь, коли пожелаю. Здесь нет твоей власти. И никогда не было.
Голос стал жёстче.
— Игры закончились. Ежели не желаешь беды — отдашь силы сама. И за мной пойдёшь тоже сама.
Леший застонал. Я увидела, как руны на его теле вспыхнули сильнее. Напоминание мне.
Что ж. Отдам.
Да так, чтобы он захлебнулся.
Пусть он хоть бог, хоть дьявол — без истории не ведать ему моей силы.
Я улыбнулась и мягко высвободилась из его жестокого захвата. Он позволил. Отпустил.
— Отдам, — произнесла я. — Только закон таков: нужна история, чтобы был обмен. Ни мной придумано. Ни мной изменено.
Он усмехнулся. И этим вызвал во мне новую волну злости.
Магия снова дёрнулась, как раненый зверь, срываясь с цепей, царапая меня изнутри.