Я так хотел помочь ей. Спасти мою девочку. Дать ей другую жизнь — не в этом лесу, не среди этих людей и тварей. Почему, почему Мила не сняла кандалы? Мы были бы уже далеко. Я бы уберёг её. Лучше всех их вместе взятых.
Мне не нравилось, как Повелитель смотрел на неё.
Так смотрят дети ночью на солнце — зная, что никогда не смогут его коснуться, но в своём безумии всё равно тянутся.
Смотрел, как она поднимается и падает, как цепляется пальцами за землю, как поднимает голову и блуждает мутным взглядом, пытаясь понять, что происходит вокруг.
В нём был голод.
Звериный. Жадный.
Тьма подталкивала его, пихала вперёд. Пальцы заметно подрагивали. Челюсть то сжималась, то разжималась. Казалось, ещё мгновение — и маска сама треснет на его лице.
Он был натянут, как тетива, сдерживая тьму, не позволяя ей взять контроль.
Есения наконец поднялась.
Её шатало. Ноги дрожали. Губы побледнели до синевы.
— Не… смей… их… трогать… — едва различимый шёпот сорвался с её губ обрывками.
Каждое слово давалось через боль.
Она кое-как дошла до сломанного дерева и опёрлась о него.
Тёмного качнуло вперёд.
Руки его дрогнули — и я наконец рухнул на землю. Боль снова прошлась по телу, напоминая, чего я уже лишился. Край балахона вспыхнул тенью и потянулся в её сторону. Сама тьма рвалась к ней вместо хозяина.
Я попытался приподняться. Лишь слегка сдвинулся.
Как… как мне её спасти?
Холодный, злой ветер хлестнул поляну тяжёлым, резким порывом. Он сделал шаг к ней. Кулаки сжались так сильно, что проступила чёрная кровь. Тень жадно слизнула капли.
Он не отрывался от неё взглядом.
Хищник — не иначе.
Есения судорожно вздохнула, тихо простонала. Тонко, почти неслышно — но в почти мёртвой тишине ветер донёс этот звук.
Повелитель сорвался резко, броском — и так же резко остановился, почти исчезнув из моего поля зрения.
Я обезумел от страха за неё. Стал биться сильнее, несмотря на боль.
Должен спасти.
Обязан.
Обещал.
Она — та, на кого он не получит права.
Я умру за неё, если понадобится.
— Не смей…
Снова послышался её тонкий голос.
Мне удалось повернуться в её сторону. Она была тенью самой себя — иссохшая, с тёмными кругами под глазами и лихорадочным блеском во взгляде.
Между ними оставалось шагов пять. Не больше.
Он медленно потянул к ней руку — то ли подзывая, то ли желая коснуться.
Ветер вновь завыл — и так же внезапно смолк.
Эту песню ветра я не знал.
И всё же она была мне знакома.
Передо мной и за спиной Повелителя с метлы опустилась Мила.
— Мой господин… — голос её дрогнул. — Не трожьте её, прошу. И внука отпустите. Я всему виной. Любое наказание приму.
Тёмный не обернулся.
Всё его внимание по-прежнему принадлежало Есении.
Есения.
Ноги держали плохо.
Зыбко.
Колени — будто чужие — подламывались. В глазах двоилось, мир плыл. Я терялась в ощущениях: где вверх, где низ. Звуки доходили словно издалека.
Внутри было пусто.
Не больно — хуже.
Так, будто из меня вынули что-то важное.
Но даже в этом состоянии я заметила разруху. Щупальца тьмы расползлись по некогда зелёной поляне.
Леший…
Бедный леший.
Слабая. Никчёмная. Хотела избежать битвы — а в итоге почти всю её провалялась в грязи.
Дерево стало мне опорой. Как и я, оно было сломано.
Я злилась на себя. На своё тело.
Попыталась почувствовать магию. Расширить зрение, увидеть потоки. Ощутить мир — хоть как-то.
И наткнулась на ничто.
Попробовала снова. Упрямо. Отчаянно.
Холодный страх медленно заполнял меня. Я слаба. Беззащитна. Я снова — никто.
Прижавшись сильнее к дереву, я взмолилась:
как мне помочь, если я сама себе — не помощь?
— Не смей… — сказала я Тёмному.
Леший без ног.
Это плохо.
Злость — глупая, слепая — заполнила разум.
А он стоял и смотрел.
Его взгляд вонзался так глубоко, что кожа будто стягивалась. Казалось, я стою в исподнем. Совсем беззащитная.
И он это знал.
Глаза-предатели не слушались, раздваивая Тёмного на два одинаково пугающих силуэта.
А потом появилась Мила.
Она не бросила.
Пришла.
Благодарность, облегчение и тихая радость дали мне силы. Я наконец смогла рассмотреть её — хоть немного.
Воздух разрезали её слова.
И всё стало в разы хуже.
Повелитель заговорил, выдержав метущую, тяжёлую паузу:
— А вот и глава всего сброда…
И повернулся к ней лицом.
По инерции я шагнула, оттолкнувшись от дерева
и земля тут же притянула меня к себе.