Я упала на колени и ладони и взвыла от боли.
Ненавижу слабость.
Он полуобернулся ко мне. Я видела, как дёрнулся Леший, как вспыхнули руны на его теле, не позволив ему даже как следует повернуться в мою сторону.
— Будь на месте, Есения. Мы же не хотим, чтобы ты пострадала, — сказал Тёмный Повелитель.
Я попыталась снова подняться.
Тело дрожало, не слушалось. Силы уходили слишком быстро, не успевая восстановиться.
Он обратился к ведьме.
— Неужели я был к тебе недобр? — спросил он мягко.
По спине пополз липкий холод. — Неужели не помогал, когда ты просила? Неужели не одаривал?
Переборов себя мне кое-как удалось сесть. Я наконец увидела, что происходит.
Мила стояла гордо, подняв голову.
— Ты уже всё решил, — произнесла она глухо. — И мои слова, как и моя мольба, ничего для тебя не значат.
Он вымученно рассмеялся.
— Так и есть. Этим ты мне и нравилась. Голова у тебя всегда была на плечах.
Эти слова что-тотподожгли у неё внутри.
Взгляд вспыхнул. Брови нахмурились.
— А знаешь, — прохрипела старая ведьма, — я не жалею. Повторила бы всё вновь. Да, ошибки бы исправила… знала бы, на чём оступлюсь. Но этой благодетели смерть — единственное, чего ты достоин. Да и та тебя не берёт.
Она швырнула в него свою силу — смолянистую, густую.
Удар пришёлся точно в грудь.
Но в то же мгновение Повелитель поднял руку — и перехватил саму нить.
Воздуха стало не хватать. Меня замутило от ужаса.
— Прошу… прошу… не надо… — шёпот срывался сам собой. — Это сон. Это просто сон. Мне нужно проснуться…
Но сколько бы я ни пыталась — мир лишь расплывался от солёных слёз.
С каждым мгновением сила ведьмы перетекала в ненасытного Повелителя.
Он осушал её.
Щёки Милы впали. Кожа стянулась, жёстко обрисовав череп. Пальцы истончились, стали похожи на сухие веточки. Кожа потрескалась.
Она не издала ни звука.
Лишь одна тяжёлая слеза сорвалась и скатилась по её иссохшей щеке.
А затем раздался хруст — короткий, сухой, словно хлопок.
Мила упала, как сломанная кукла.
И вспыхнула синим пламенем.
Её больше нет.
Её нет, боги.
Я снова всё теряю.
Где Елисей?
Почему?
Он мёртв?
Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
Я взвыла, как израненная волчица.
Грудь свело такой судорогой, что я согнулась пополам. Сердце рвалось из груди, ломая рёбра. Почти физическая боль утраты — настолько живая, что казалось, я сейчас умру.
Я так погрузилась в горе, что не сразу заметила: Леший каким-то чудом сумел наброситься на Тёмного.
Но руны, что ещё оставались на его теле, вспыхнули. Сначала тускло, потом ярче — а затем загорелись настоящим огнём.
Они жгли его изнутри.
— Хватит! Прекрати! — закричала я.
Голос рвался, захлёбывался хрипами, ломался.
— Я сделаю всё, что пожелаешь. Всё! Только не отнимай его у меня!
Я поползла в сторону Лешего, царапая землю руками. Пальцы тонули в сырой почве, ногти обламывались, но эта боль была ничтожной.
Только слабость.
Обжигающее тело.
И отчаянное, рвущееся наружу желание — успеть.
Раздались хлопки. Огонь погас.
Леший обмяк, тяжело дыша. Я видела — жизнь в нём едва теплилась. Тихий глубокий вздох и такой же выдох.
Мёртвая тишина.
Та же, как тогда, в детстве. В родной деревне, ставшей навсегда чужой.
— Нет… нет… нет… — шептала я, захлёбываясь слезами. — Это неправда. Этого нет. Это просто кошмар. Как проснуться? Как проснуться?
Елисей… Он же обещал. Обещал мне.
Я будто билась лбом о каменную плиту. Мысли путались, разум трещал, как лёд на реке.
Чёрное отчаяние заполнило душу.
Я нашла взгляд Повелителя. Вложила в него всю ненависть, всю боль.
--За что?
--Что он такого сделал?
Я даже не успела понять, как мир качнулся.
Ледяная рука сомкнулась на моей шее, поднимая:
— Непослушание — худшая черта в слугах, — произнёс Повелитель, улыбаясь.
Он явно наслаждался моими хрипами.
— Плетут интриги, заговоры… — продолжал он лениво. — Они получили то, что просили. Я справедлив. Они ведь так жаждали справедливости.
«О справедливости…» — хотела прохрипеть я.
Но воздуха не хватило.
Слеза снова скатилась по щеке.
Вот так я и умру.
Здесь.
Он резко дёрнул меня к себе, слизывая слезу. Смакуя, как лакомство. Меня почти вывернуло от отвращения. Я забилась — жалко, слабо, как умирающая.
Он отшвырнул меня . Прокатилась по земле,чувствуя каждую ямку и кочку, но не успел мир прекратить фращаться, Повелитель присел рядом на корточки.
Любуясь, как я хватаю ртом воздух. Как задыхаюсь. Как кашляю.
— А теперь… — голос его был мягким. — Ты пойдёшь на мой праздник. И сделаешь всё, что я скажу.
Он наклонился ближе, уперев руки по обе стороны от меня.