— Ты же не хочешь, чтобы Елисей умер?
Елисей жив! Он не мог придти, потому что у него.
Послушно кивнув, я сказала:
— Я всё сделаю, как скажешь.
После этих слов он улыбнулся — криво, довольный — и наклонился ко мне, уперев руки по сторонам от меня, зажимая меня в замок. Его губы приникли к моим, и тёмная, мёртвая магия потекла сквозь них. Его уста отравляли мои.
Мышцы перестали дрожать. Слабость отступила настолько, что я смогла самостоятельно встать. Мир перестал двоиться.
Я не сдержалась и ударила его ладонью по щеке, разрывая этот мерзкий поцелуй.
Это насилие.
Ему это явно не понравилось. Но удара в ответ не последовало, лишь холодное:
— Вставай.
Цепи из тьмы сомкнулись на шее и запястьях. Жёстко дёрнули вперёд и вверх, заставляя идти за ним.
Мы вошли в ту часть леса, где возвышалась Ведьмина гора. То тут, то там в темноте мелькали чьи-то глаза — но никто не подходил.
Тёмный Повелитель вёл меня, не касаясь. Лишь изредка дёргал цепь. Не сильно — но достаточно, чтобы унизить.
У подножия горы меня встретил запах крови, палёной шерсти и горького дыма. Склон был утыкан факелами, горевшими чёрным пламенем. Этот огонь светил и не светил одновременно — очерчивал пространство и тут же его пожирал.
Это путало.
И пугало.
Я прокручивала в голове всё, что произошло, и шла на гору с одной мыслью: меня сейчас будут убивать.
Только маленький, гадкий страх всё время задавал вопрос:
как?
Больно?
Или нет?
Так же, как у них?
Или ещё хуже?
Чем выше мы поднимались, тем громче становился гул моих мыслей. А следом и гул самого Шабаша.
Он бил по ушам, по вискам, взрывался под кожей. Хохот, вой, вопли, песни. Кто-то смеялся и умирал одновременно.
Я не заметила ямку на тропе и споткнулась.
Но упасть не успела.
Он подхватил меня за руки.
Касание обожгло так, будто к голой коже приложили раскалённое железо. Я дёрнулась, хрипнула, попыталась отпрянуть.
Я чувствовала себя грязной.
Отпустил меня сам — без сопротивления. Лишь усмехнулся, наблюдая за моими жалкими попытками вырваться, и тут же снова слегка дёрнул цепь, заставляя идти дальше.
Мы достигли вершины быстро.
Или это мои мысли были таким бурным потоком, что я не заметила пути.
Ещё оставаясь в тени, я увидела перед собой поляну — залитую туманом и сиянием множества багряных костров. Они словно дышали: раздувались, оседали, шумели.
Ведьмы и колдуны метались по кругу.
Полуголые, измождённые, с размазанной кровью на лицах и телах. По их коже расползались тёмные, злые знаки. Танцы были неправильными — люди так не двигаются. Они выгибались, как без костей, будто тела их были чужими.
Глаза у всех — без белков.
Сплошная тьма.
Зубы сверкали, как звериные оскалы.
Меж ними мелькали черти и прочие тёмные твари: копыта, хвосты, рога, пасти, растянутые до ушей, демонстрирующие клыки. Они смеялись. Хватали ведьм за бёдра и грудь, оставляя борозды от когтей, царапины, что тянулись по коже.
А затем притягивали к себе, сливаясь в грязной, жадной похоти.
В центре этого безумия возвышался каменный стол.
Массивный. Мокрый от крови — настолько свежей, что она ещё тянулась густыми нитями по краям. Над изголовьем поднимались два столба, и между ними, свесив голову, как добыча, как трофей, был привязан Елисей.
Я дёрнулась вперёд, не думая.
К нему.
В тот же миг в меня вцепились холодные руки чудовища, которого мир называл Тёмным Повелителем. Пальцы вонзились в плечи, по телу прокатилась судорога.
Его дыхание коснулось моего уха.
Голос — почти ласковый:
— Понравилось? Я не торопил. Дал тебе время оценить мой праздник. Смотри внимательно. Теперь от тебя зависит его жизнь. Не подведи его.
Я смотрела.
Елисей был без рубахи. Его волосы — когда-то мягкие, пахнущие солнцем — валялись на земле клочьями. Их срезали неровно, рвали. На груди, плечах, животе виднелись кровавые борозды — вырезанные руны. Из многих ещё сочилась кровь.
Даже отсюда было видно, что его били. Скулы припухли. Губы разбиты, с них текла кровь. Пальцы были выгнуты — сломаны.
Но он дышал.
Повелитель отпустил меня. И я рухнула на колени. Земля была холодной. Я молила её. Богов. Всех, кого знала.
Но, как и всегда, они молчали.
— Ну, если ты закончила…
— За что?.. — прошептали мои губы.
— Потому что я могу. Этого более чем достаточно.
Он вышел вперёд и дёрнул меня за цепи. Кое-как поднявшись, двинулась следом.
Ноги подкашивались.
Когда мы вышли в свет костров, звуки застыли. Черти взвизгнули, зашипели. Их длинные, сухие лапы потянулись ко мне, скребя воздух — ещё немного, и сорвали бы кожу.
Они бегали вокруг, хохотали…
Но косились на Повелителя.