— Моя ведьма, — произнёс Святозар с болезненной нежностью, подзывая её пальцем, не слыша Елисея.
Василиса подошла вплотную.
Он провёл ладонью по её щеке — медленно, почти любовно. Подвёл большой палец к её губам, мягко, насколько был способен.
А в следом другая рука вошла ей в грудь, в её плоть.
Без усилия. Голыми пальцами вытащил сердце ведьмы.
Сердце ещё билось, тёплое, живое, в его ладони. Василиса даже не успела вскрикнуть. Её взгляд — всё ещё живой, удивлённый — застыл. Тело рухнуло вниз, в нём закончилась жизнь.
Святозар подошёл к алтарю и опустил туда сердце.
И ещё кое-что.
Палец.
Язык.
Господи… что он собирался сделать со всем этим?
— Ну и кровь истинного, — произнёс он почти с довольством.
Повернулся к Елисею.
Из тьмы возникла чаша и кинжал. Черти, словно по знаку, схватили бьющегося Елисея. Святозар спокойно рассёк ему руку и подставил чашу. Кровь наполняла её медленно, густо, тягуче.
Когда он счёл, что достаточно, вернулся к алтарю и вылил кровь на камень.
Поверхность вспыхнула знаками — теми, что не были видны сразу. Они ползли, переливались, уходили глубоко в землю, подсвечивая камень изнутри. В самое сердце горы.
— Теперь твоя очередь, милая, — сказал он, обращаясь ко мне.
— Помнишь? На всё нужно отвечать «да».
Он кивнул в сторону Елисея.
— Тогда он будет жить.
Я надеялась, что смерть придёт ко мне быстро.
— Я согласна, — мой голос почти не дрогнул. И этим я даже гордилась.
— Нет… нет… нет… — сорвался голос Елисея. — Есения, смотри на меня. Смотри на меня!
Он бился, выгибался, пытался вырваться из лап тварей.
— Я люблю тебя, — одними губами прошептала я. И отвела взгляд от него.
— Не смей! — яростно захрипел он. — Не смей прощаться! Только не это… Только не убейте её!
— Довольно, успокойте его, — хмуро приказал Повелитель.
Удар был быстрым. Глухим.
Голова Елисея дёрнулась — и он обмяк.
— Клятву, — сказала я. — Кровью и силой.
Причин доверять ему у меня не было.
Но если я умирала — я хотела знать точно:
обмануть меня у него не выйдет.
И Елисей выживет.
— Хм,умно -- протянул Святозар. — Что ж… клянусь: если ты скажешь «да» и будешь по-настоящему согласна во время ритуала, он будет жить.
И даже уйдёт на своих двоих.
Клянусь.
По телу Святозара пробежала серебристая змейка — живая, текучая. Она скользнула и устроилась на его правой руке, обвив запястье.
— Клянусь добровольно всё принять во время ритуала и после него — взамен на жизнь Елисея, — произнесла я, закрепляя его слова своей клятвой.
Ответная волна прошла по воздуху — и на моей кисти вспыхнула бабочка того же серебристого цвета. Тонкая, хрупкая, холодная.
Ко мне подошли ведьмы и бесы.
Они начали первыми.
Лица — испещрённые старыми шрамами и свежими расчёсами — светились голодным восторгом. В их руках появились чаши с кровью. Пальцами они макали в неё и выводили знаки на моём теле.
Каждая линия жгла.
Кровь тонкими ручейками стекала по коже — вязкая, неожиданно тёплая.
Кто-то рванул меня за волосы. Я услышала, как отрезали первую прядь.
Потом вторую.
Третью.
И ещё.
Пока я не осталась без волос совсем.
Они падали к моим ногам — как оборванные нити той жизни, которой больше не было.
Ноги перестали держать. И я повисла на собственных руках. Не заметила, как заплакала.
Мне не было больно.
Меня не резали.
Это ведь всего лишь волосы. Лишь волосы и возможно моя жизнь.
Я хотела провалиться. Исчезнуть. Стать никем. Так, словно никогда не рождалась.
Когда они закончили, символы на моём теле вспыхнули тусклым синеватым светом. Он был везде — кроме лица. Последнего, чего они ещё не забрали.
Святозар холодно осмотрел меня. Неторопливо. Как мастер, оценивающий завершённую работу.
— Ты всё ещё согласна довериться мне? — прозвучал его вопрос.
— Да, — ответила я уже без эмоций.
Повелитель разрезал себе ладонь, позволяя каплям крови упасть в центр алтаря.
Воздух заискрился, и от камня повеяло жаром, будто его накалили изнутри.
Шагнул ко мне.
Раненую ладонь держал вверх — чтобы кровь успела собраться. Меня подняли за голову, и он, обмакнув палец в собственную кровь, начал шептать, выводя знаки у меня на лбу.
Кровь была тёплой, влажной.
А внутри меня разливался холод — резкий, ломающий. Тело забила дрожь.
Святозар разрезал и мою руку , так же макнул палец и, не отрывая от меня взгляда, начал наносить руну себе на грудь — точно над сердцем.
Она вспыхнула синим.
Мысли метнулись в панике: что он делает, зачем, ради чего. Видимо, страх всё-таки проступил на моём лице, потому что он рассмеялся — хрипло, безумно.