— Не бойся, — сказал он, и улыбка расползлась ещё шире. — Ты останешься жива.
После этих слов руны на моём теле вспыхнули.
Они были как живой огонь, расползались под кожей. Каждая жилка, каждый нерв царапали одновременно. Тысячи мелких зубов впивались в меня сразу.
Это был не знакомый мне огонь.
Не живой.
Я закричала — захлёбываясь слезами и хрипами. Возможно даже обмочилась.
Следом закричал Святозар.
И это вызвало во мне больное наслаждение и осознание: ему тоже больно.
Это знание отрезвило и я заметила шёпот — повсюду. Слова было не разобрать, но каждое из них заползало под кожу, ковырялось в костях.
Хотелось зажать уши.
Спрятаться.
Исчезнуть.
Горло жгло, и крики быстро превратились в рваные, бессильные хрипы.
А потом боль стала такой плотной, такой вязкой, что я поняла — всё. Вот мой конец.
Я утонула в ней.
Позволила ей завладеть мной полностью, потеряв возможность двигаться, думать, существовать — желая только одного: перестать быть.
Боль отступила ,но я не сразу поняла, что она отступила.
Дышать стало легче. Тело сделалось тяжёлым, каменным. Я обмякла, повиснув на собственных руках, ног совсем не чувствовала.
В голове стоял туман. Ни слух, ни зрение не хотели возвращаться сразу.
А вернувшись ,передо мной встала картина.
Елисей сидел сверху, на распластанном теле Святозара. Вокруг — кишки тварей, оторванные головы, обломки тел. Земля была залита тьмой и кровью.
Голова взорвалась болью. Я застонала и зажмурилась. Всё происходит сквозь густой туман в моей голове.
Следующее, что я увидела, когда смогла побороть себя — Елисея подняло магией. Его дёрнули вверх, чуть над землёй. Петля сомкнулась на шее, тьма обвила руки.
— Ты обещал… — всё, что я смогла вымолвить.
— И он всё ещё жив, маленькая ведунья.
Повелитель поднимался с земли медленно, словно ничего не произошло.
— Но за послушание я поведаю тебе его маленький секрет.
Сил спросить у меня не было. Я просто ждала.
Из его носа потекла кровь.
И я почувствовала то же самое у себя. Тёплая, солёная влага коснулась губ.
— Что ты с ней сделал? — сипло произнёс Елисей.
— Сегодня я связал ваши жизни, — спокойно ответил Повелитель. — Умру я — умрёт и она.-- Победно улыбнулся он.
— Правда, замечательно? Но это не тот секрет. Правда, Елисей?
В его голосе звучало предвкушение.
Он повернулся ко мне.
— Хочешь знать, кто изничтожил деревню?
— Волкодлаки… — прошептала я .
Он рассмеялся.
— Нет. Даже не так. Хочешь знать, кто их призвал?
Он чуть склонил голову.
— Они сами не приходят. Их всегда зовут.
Елисей дёрнулся, пытаясь что-то сказать, но тьма заткнула ему рот.
— Подожди, — лениво бросил Повелитель. — Я ещё не закончил.
И снова ко мне:
— Когда у нашего дорогого Елисея проснулась тёмная магия… неукрощённая, беспорядочная, капризная… он призвал меня.
— Мои дети всегда зовут меня, — продолжил он. — Он молил. Просил. И я пришёл.
— Я дал ему выбор. Либо тьма сожрёт его. Либо он отдаст мне… что-нибудь.
Он усмехнулся.
— Или кого-нибудь.
— Он выбрал отдать деревню.
Но не тебя.
— Я помог ему обуздать магию.
А он отдал людей — на растерзание.
--Ты лжёшь! — вырвалось у меня.
Слова были сильнее меня самой.
Но один взгляд на Елисея — его застывший страх, его пустые глаза — сказал больше любых слов.
Елисей замер.
Не рвался.
Не кричал.
Не отрицал.
Тьма ослабла на мгновение, словно и ей стало интересно, что он сделает.
А он медленно опустил голову.
Плечи, ещё недавно напряжённые, опали. Спина согнулась — не от боли, а от тяжести, которую уже нельзя было держать.
Губы дрогнули, но слова не вышли. Вместо них — судорожный вдох, оборванный на полпути, воздуха стало слишком много и сразу.
Он поднял на меня взгляд.
И я увидела в нём не ярость.
Не страх.
Не злость.
Стыд.
Голый, беззащитный, разъедающий изнутри.
Так смотрят те, кто знает: прощения нет, и даже смерть будет слишком лёгкой.
Повелитель захохотал — жёстко, громко, режуще, так, что звук впивался в слух, словно ржавым лезвием.
До меня не сразу дошло услышанное. Мысли путались, цеплялись одна за другую, но не складывались в целое.
— Продолжай, — хрипло приказала я, смотря на Елисея, подмечая его состояние.
— Как пожелаешь, — спокойно ответил Повелитель.
— Наш малыш предложил сделку. Отдать всю деревню — в обмен на контроль над своей магией.
— Ублюдок! — взревел Елисей и рванулся.
Раздался треск, звон ,ломались кости мира. Тьма, сковывавшая его, не выдержала. Он сорвал её с себя, как кожу.