Я упала в грязь.
В липкую, холодную жижу, смешанную с кровью и ошмётками тел. Если бы в желудке было хоть что-то — меня бы вывернуло наизнанку. Но внутри пусто. Остались только боль и спазмы.
Я — сплошная боль.
Мысль была настолько абсурдной, что я рассмеялась.
Сначала тихо. Потом громче. Смех вырывался сам, рвался наружу вместе со слезами. Я понимала, что это ненормально. Понимала — и ничего не могла с этим сделать.
Наверное, так и сходят с ума.
— Ума лишилась? — спросил Святозар.
Я продолжала смеяться. До хрипоты. До судорог.
Он притянул меня к себе резко — поцелуй вышел жёстким, горьким, с привкусом боли и безумия. И вместе с ним в меня хлынула сила. Она вторгалась, наполняла, срастала тело, затягивала раны.
Исцеляла плоть.
Но не душу.
Всё закончилось так же внезапно.
Его снова оторвало от меня — швырнуло прочь. А Елисей уже стоял рядом.
Он смотрел зло. Хищно.
— Не успела отойти, а ты уже предать решила? — прошипел он. — В руках у чужого. Блудница.
Он рассмеялся.
Мне стало стыдно.
И больно.
От его слов. От происходящего. От того, что это — он.
— Пойдём со мной, — сказал он вдруг и протянул руку.
И я…
Я так хотела.
Вложить свою ладонь в его. Исчезнуть. Даже если это смерть — пусть от рук любимого.
Но меня остановило знание.
Ему нужна моя помощь.
И я обещала бабе Миле спасти его. Поднявшись, отступила.
Сначала на шаг. Потом ещё.
Лицо Елисея исказила злость. Она изуродовала знакомые черты, сделала их чужими.
— Елисей! А, Елисей! Лови!
Крики раздались со всех сторон. В него полетели мешочки с травами и серебром. Они лопались при соприкосновении с телом.
Кожа зашипела.
Оплавилась, как воск.
Он рухнул на четвереньки, рыча — низко, утробно, уже не по-человечески.
Я хотела к нему.
Предки видят — хотела.
Из тени вырвался Святозар. Он бежал, схватил меня на ходу за талию, сунул в руки камень и тряпку.
— Сожми, — коротко бросил он.
Он накрыл мою ладонь своей — и мир рухнул.
Бездна.
Падение без падения.
А затем — холод.
Мы выплюнулись на снег.
Белый, ослепительный, ледяной. Желудок скрутило спазмом, я скатилась на бок — не знаю, упала ли сама или меня отшвырнуло.
Тошнота была бессмысленной. Внутри пусто. Нечего извергать.
Наверное, со стороны я выглядела, как кошка, которая пытается избавиться от шерсти — и не может.
Мысль вызвала смешок.
Смешок — новый приступ.
Холод всё же привёл меня в чувство.
Я нашла в себе силы подняться оглядеться.
Святозар лежал неподалёку. Без сознания. Или притворялся — слишком хорошо, чтобы понять сразу.
А дальше, за ним, простирался мир.
Белый.
Серебристый.
Лес под снегом. Тишина.
— Ну и… где мы? — прошептала я.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов