Елисей же, напротив, словно засиял. Хотя это был не первый его праздник, раньше я не видела в нём такой перемены. Рядом с Василисой он стал каким-то чужим: ярким, слишком живым, нарочито весёлым. Он то склонялся к ней почти вплотную, то громко отпускал шутки, чтобы все слышали, то приобнимал её на глазах у других. Я старалась не смотреть, но сердце отзывалось колкой завистью и болью.
Василиса, словно почувствовав мой взгляд, улыбалась ещё шире, теснее прижималась к Елисею, что-то шептала ему на ухо. Её звонкий смех бил в уши. С каждой минутой воздух становился гуще, тяжёлей. Святозар не отставал, Елисей скрывался за весельем, Василиса сияла победно, а я лишь старалась удержаться в стороне, чтобы хоть немного насладиться своим первым праздником.
Ночь сгущалась, но веселье не утихало. Толпа стучала в ворота, смеялась, пела. И среди пляшущих огней я заметила: меж дворов скользили другие тени — вытянутые, зыбкие, с неестественными лицами под масками. Нечисть тоже вышла колядовать.
Святозар, наконец утомившись бороться за моё внимание, отстал, опустив плечи. Я уже собиралась окликнуть его, но вдруг из темноты протянулась чужая рука, а мягкий женский голос позвал его по имени. Он, словно во сне, послушно двинулся в сторону оврага.
Не раздумывая, я поспешила за ним, стараясь не привлекать внимания. Краем глаза заметила, как Елисей резко прервал шутку, которой только что одаривал Василису. Его лицо дрогнуло, в глазах мелькнула злость и что-то ещё — острое, колючее. Молча он шагнул вслед за нами.
Святозар уходил всё глубже во тьму. Я шла за ним, а за мной — как вторая тень, тяжело и неотступно — двигался Елисей.
Святозар шёл всё быстрее, чья-то невидимая рука тянула его вглубь тёмного оврага, подальше от людского шума и смеха. Его шаги звучали глухо, слишком ровно, словно не он сам ступал, а кто-то вёл его.
— Святозар! — окликнула я.
Он не ответил, лишь на миг обернулся. В глазах его застыла тоска, безысходная, чужая. И тогда я увидела: рядом с ним скользил смутный силуэт — бледный, вытянутый, как дым. Нечистая наклонялась к нему, едва касалась лица, целовала висок и нашёптывала что-то тонкое, ледяное, едва различимое.
Сердце ухнуло: если не остановить её сейчас, она уведёт его навсегда. Я бросилась вперёд, схватила Святозара за руку. Слова срывались с губ, но нечистая была сильна. Его пальцы оказались ледяными, и он вырвался, увлекаемый её хищным смехом.
— Отойди! — раздался за спиной властный голос.
Я обернулась. В нескольких шагах стоял Елисей. Лицо мрачное, глаза горели злостью, и смотрел он не только на нечисть — на меня тоже.
Он шагнул ближе, сорвал с шеи оберег и резко бросил его меж Святозара и твари. Земля зашипела, воздух раскололся тонким визгом. Нечистая вытянулась выше, завыла и рассыпалась в пустоту, оставив после себя только горький запах гари.
Святозар пошатнулся и рухнул на колени. Я успела подхватить его. Он был бледен, губы посинели. Елисей наклонился, подставил плечо, помог мне поднять его. Его руки невольно задели мои — в этом случайном касании чувствовалось напряжение.
— Захотела погеройствовать? — прошипел он. — Чуть в ловушку не угодила, дура.
Я недоумённо взглянула на него. При чём здесь я? Крепче прижимая к себе едва живого Святозара, всё же отвела глаза: под этим жгучим взглядом Елисея становилось и страшно, и странно тепло одновременно.
Святозара отвели домой, а шумная ватага снова разбрелась по деревне, будто ничего не случилось. Для них беды не было. Но я чувствовала на себе взгляд Василисы — острый, как игла. Всё из-за Елисея, что шагал рядом со мной. Иногда его рука случайно касалась моей, и каждый раз я вздрагивала. Он смотрел вперёд, а я не решалась встретиться с его глазами.
Когда первые лучи рассвета окрасили снег розовым светом, я уже знала: домой я вернуться не смогу. Да и не захочу. Слишком многое переменилось в душе. Слишком опасно оказалось остаться наедине с собственными мыслями.
Я свернула с дороги и направилась в лес. Там, среди ветвей, где утренний туман ещё стелился по земле, меня ждал Леший. Он сидел на поваленном стволе, и взгляд его был внимательный, спокойный. При виде его сердце моё впервые за ночь перестало метаться.
— Рассказывай, — тихо сказал он. Его голос был таким, что мне сразу захотелось излить всё без утайки.
И я рассказала: о том, как нечистая едва не увела Святозара, о том, как Елисей спас нас, о его словах и взгляде — сбивчиво, взахлёб, щедро делясь своими чувствами. Леший слушал молча, не перебивая, пока я не выговорилась до конца. Потом медленно поднял голову, вглядываясь прямо в меня.