— Теперь я буду всегда рядом с тобой, — сказал он тихо. — И никто больше нам не станет поперёк.
Я невольно вздрогнула от этих слов, не понимая, как реагировать, и почему эта резкая перемена была так ощутима. Не удержалась и спросила:
— Почему ты так резко изменился? Только недавно ты гулял с Василисой… Вроде даже был счастлив… А теперь я? Ты какой-нибудь деревенский сердцеед и решил, что я… слабая добыча?
Елисей улыбнулся — нет, не просто улыбнулся, а слегка ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то одновременно дерзкое и уверенное:
— О нет… ты не слабая добыча. Ты самая желанная.
Он резко притянул меня и прежде чем я успела собраться с мыслями, его губы вновь нашли мои. Страстный поцелуй, полный притяжения, смятения и чего-то почти магического, поглотил меня целиком, оставляя сознание лишь наблюдать за ощущениями, что бушевали внутри.
Поцелуй охватил меня внезапно, целиком, как невидимая сила, которая втянула меня в себя. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, и мир вокруг исчез. Я чувствовала его тепло, его уверенность, и одновременно — странное, почти пугающее притяжение, которое захватывало все мои мысли и тело.
Я пыталась сопротивляться, осознавая, что часть меня хочет этого, а часть всё ещё держится за контроль. Мысли метались: «Что я делаю? Почему так реагирую? И что со мной будет дальше?» — но все они растворялись в этом вихре ощущений. Каждое движение Елисея, каждый легкий нажим его рук, каждый взгляд пронизывал меня насквозь, оставляя после себя лёгкое, дрожащие тепло и страх одновременно.
Он отстранился лишь на мгновение, лоб прижался к моему, и его глаза смотрели прямо в мои, полные тихого обожания и одержимости.
— Я здесь, — сказал он шёпотом, почти растворяясь в воздухе вокруг нас. — Я всегда буду рядом.
Я попыталась выровнять дыхание, но внутри всё ещё бурлило. Мгновение, и я осознала, что это чувство — смесь желания, страха и чего-то почти магического, непостижимого — ещё далеко не окончено. Я почувствовала себя на грани между тем, что можно понять и удержать, и тем, что ускользает, оставляя лишь дрожь и предчувствие, что эта ночь изменит нас обоих.
Мы стояли так, касаясь друг друга, а вокруг шептали деревья, и казалось, что сама ночь держит нас в этом напряжении — словно мгновение затянулось, чтобы мы прочувствовали каждую ноту своего притяжения, каждое дрожание своих сердец.
Я стояла, чувствуя, как каждая клетка моего тела отзывалась на него, на его присутствие, на каждый взгляд и движение. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я понимала: если сейчас не остановлюсь, если ещё хоть немного — я полностью отдамся ему, не сопротивляясь, поддамся этой силе, этой магнетической власти, что он оказывает на меня.
Внутри меня всё смешалось: страх, желание, трепет и осознание того, как сильно он влияет на меня. Я чувствовала, как моё тело и разум уже почти слились с ним, и мысль о том, что это может выйти из-под контроля, напугала меня сильнее всего.
Я мягко отстранилась, посмотрела в его глаза и сказала тихо, дрожащим голосом:
— Пожалуйста… давай просто пойдем домой. Дай мне хотя бы неделю, чтобы всё обдумать.
Он улыбнулся — эта улыбка была одновременно нежной и непокорной, словно он понимал всю мою борьбу, но знал, что не уступит полностью.
— Хорошо, — сказал он, притягательно, с лёгким шёпотом. — Но я не перестану тебя добиваться и соблазнять.
Словно легкий холодок пробежал по спине, но вместе с этим пришло странное облегчение. Я кивнула, глубоко вдохнула и пошла рядом с ним, ощущая, что эта ночь, эти эмоции и то напряжение, что между нами витает, оставят след в моей душе на долгое время.
Мы дошли до дома в тихом спокойствии. Его рука всё ещё держала мою — нежной, мягкой гладью внутренней стороны ладони, а я, смущаясь, шла рядом, не смея оторвать взгляд от земли.
Когда подошли к избе, мы заметили ведьму. Она стояла неподалёку, руки растопырив по бокам, и её взгляд был полон хитрости.
— И чего это вы делаете, голубки? — спросила она, словно играя.
Я попыталась вырвать руку из захвата Елисея, но не смогла. Он сжал её сильнее, а глаза поднял вверх, и взгляд его был такой решительный, что внутри дрогнуло всё:
— Я выбираю то, что нужно мне, и ту, которая нужна мне. Я отдал ему долг, и теперь имею право быть с той, с кем хочу.
Ведьма улыбнулась, лёгкая, как дымок:
— Ты торопишься. Ты знаешь, что торопишься. Её подставляешь. Скоро ещё осеннее равноденствие. Не забывай об этом. Подождал бы хотя бы два равноденствия, чтобы он успокоился, а потом уже обжимались.