Глава 9.
Сладкий туман обмана.
Святозар.
Эта ночь казалась мне самой счастливой. Есения согласилась пойти со мной на Купалу. Быть может, в её сердце уже шевелилось чувство ко мне, но она страшилась его признать — или же боялась гнева Елисея, который и без того смотрел косо. Но мне было всё равно: я знал, что докажу ей — рядом со мной можно быть спокойной, я не предам, я подожду столько, сколько потребуется.
Когда она вышла навстречу — в нежно-голубом платье, с цветными лентами в волосах, — у меня перехватило дыхание. В тот миг я понял: рубаху и пояс я подобрал идеально. Мы выглядели, как настоящая пара. Сердце моё дрогнуло, защемило радостно и больно одновременно. Я осмелился взять её за руку: тонкие, нежные пальцы чуть заметно вздрогнули, но не выскользнули, оставаясь в моей ладони.
По дороге она отметила мой наряд, сказала, что молодец. Её похвала вызвала прилив гордости и щемящую радость — я словно вырос выше на целую голову. Но момент прервали сестрицы, нарушив то редкое мгновение уединения, о котором я так мечтал. Я затаил раздражение, однако промолчал.
Мы дошли до Каменицы. Так зовут эту реку за её холодный нрав и каменистое дно. Камушки там мелкие, ровные, и вода течёт прозрачно и чисто, словно само зеркало небес. Красота вокруг была завораживающей: лес стеной обступал берега, но у самой реки раскинулось просторное поле с травами и цветами. Казалось, будто сама природа приготовила это место для праздника.
Течение Каменицы было неспешным, но ощутимым. Лёгкие волны бежали по глади, унося с собой отражения десятков костров, превращая их в дрожащие звёзды, что скользили вниз по реке. Воздух был полон свежести, травяного аромата и веселья людских голосов. А прохладная вода звала окунуться в свои холодные объятия, обещая очищение и тайну.
Мы вклинились в общий хоровод праздника, смеялись, плясали, и пару раз я осмелился обнять Есению за талию. Счастье было таким близким, что сердце гулко отзывалось в груди. Я снова попробовал уговорить её прыгнуть со мной через костёр, но она, улыбнувшись виновато, отказалась. Тогда Настя быстро увела её на прыжок через костёр.
После их прыжка, как из тени, появился Елисей. Он схватил Есению за руку и, не раздумывая,потащил к костру вновь, перепрыгнул с ней через пламя. Толпа тут же загудела — раздался шквал шепотков, смешков, удивлённых возгласов. Я же почувствовал, как во мне вскипает злость, тяжёлая, жгучая, словно кто-то вложил раскалённое железо в мои руки. Есения явно рассердилась — это было заметно по её глазам, по резким движениям, с которыми она отвела его в сторону. Они о чём-то говорили, и мне мучительно хотелось вмешаться, встать между ними.
Я уже шагнул вперёд, но лёгкая рука сестрицы легла на моё плечо.
— Братец, не спеши, — сказала Рада. — Сами разберутся.
— А вдруг он её обидит? — возразил я, с трудом сдерживая порыв. — Я просто постою рядом.
— Нет, — вмешалась Любомила. — Пусть сами. Не мешай семейным разборкам. Пошли с нами, она подойдёт сама.
Я тяжело вздохнул, словно уступая не им, а себе, и нехотя кивнул. Мы направились к кругу девиц. Там сидела Василиса: смеялась, пела песни, но вот в глазах её горела тьма. От её взгляда меня передёрнуло, и я решил держаться подальше.
— Святозар! Святозар! — вдруг звонко закричала она, размахивая руками. — Ты чего это про нас забыл?
— Да я… не забыл вовсе, — ответил я неохотно. — Просто другим занят был.
— Подь сюды! — весело позвала она, похлопав ладонью по земле рядом с собой.
Я нехотя подошёл, но сел чуть в стороне, стараясь держать расстояние. В голове вертелась одна мысль: что ей от меня нужно?
Однако Василиса, будто и не замечая моего холодка, легко переместилась ближе и опустилась рядом. Тёплая её ладонь легла мне на колено. Первая мысль была — отстранить её. Но в следующий миг всё изменилось: словно лёгкий туман окутал сознание, и рядом с ней стало удивительно спокойно и… приятно. Я встретился с её глазами — яркими, глубокими, словно в них горели невидимые огни. И вдруг нестерпимо захотелось коснуться её губ.
В первую секунду я хотел отстраниться, но… в этот миг над разумом словно скользнула лёгкая дымка. Мир вокруг померк, костры отодвинулись в туман, смех людей стал приглушённым. Остались только её глаза. Яркие, глубокие, будто в них таилась сама ночь с тысячами огоньков.
Мне вдруг стало удивительно спокойно рядом с ней, тепло, будто я всегда искал именно это. Я уже не понимал, откуда во мне такое непреодолимое желание — наклониться к ней, коснуться её губ. Желание чужое и моё одновременно.