Она всё время смотрела на меня жадно . Будто каждое слово я должен был закончить прикосновением, каждым приказом — близостью. Я чувствовал её жажду, её мечту, её наваждение — и оно вызывало у меня только раздражение.
— Мой господин? — произнесла она раболепно, и от её интонации меня передёрнуло.
— Я уже говорил: никаких господинов. В крайнем случае — Елисей. Или мастер, — ответил я холодно, с брезгливостью.
Она чуть склонила голову, и я продолжил:
— На празднике приворожи Святозара. Уведи его. Учись использовать своё обаяние. Мне нужно, чтобы его внимание было отвлечено.
— Всё ради неё? — в её голосе взвился гнев. Она почти взвизгнула: — Это чтобы ты мог быть с ней? Нет… нет! Как ты не понимаешь? Мы с тобой — идеальная пара! Два тёмных!
Она подбежала, схватила мои руки и прижала к своему лицу, осыпая поцелуями. Вожделение исходило от неё волной, душным облаком.
Я с отвращением отдёрнул руки и резко, но несильно оттолкнул её. Нужно было пространство, воздух, хоть капля тишины, чтобы не задохнуться в её навязчивом желании.
-Ослушаться решила? — грозно сверкнув глазами, спросил я.
— Нет, мастер, — упала она на колени, рыдая. — Прошу о милости, мастер, выбери любого другого, молю… — взвыла она.
Я был полон раздражения, ничего больше.
— Я уже сказал, что ты должна делать: либо так, либо ищи другого учителя. Я от тебя отрекусь.
Её сопротивление кончился сразу после этих слов. Слёзы вмиг пересохли, и на дне её глаз мелькнули ненависть и страх.
— Я всё сделаю, мастер, — прошептала она змеиным шёпотом.
Она встряхнула русые волосы, сверкнув на меня глазами, ожидая в моём лице мягкость, которой не было.
— Что ж. На этом всё. Ступай, — сказал я ровно.
— Как прикажете, — поклонилась она и растворилась во тьме.
Пакостная. Поскорее бы доучить её и отправить подальше от моих земель.
Вернувшись из воспоминаний, я вынырнул на поверхность и двинулся к берегу. Пора догонять мою беглянку. Магия моя заставит её взглянуть на Святозара и Василису — пусть увидит, что её надежды напрасны. Василиса сделала даже больше,чем я просил. А если это не поможет — просто убью его.
Совершив теневой переход, я вышел прямо перед Есенией , у самой деревни. От намокшей ночнушки и платье потянуло влагу. Ткань облепила её тело, очерчивая каждую линию. Я сглотнул вязкую слюну, почувствовал знакомую тяжесть в паху, нетерпение жужжало во мне пчелиным роем.
Ощупывая взглядом её тело и лицо, я видел, как она краснеет.
Горишь со мной, вместе сгораем, — отметил я про себя.
— Пойдём домой? — спросила она.
Я протянул руку, и она вложила свою ладонь в мою.
— Теперь я всегда буду рядом с тобой, — не то клятву, не то обещание произнёс я. — Никто больше не встанет у нас на пути.
Моя лунная решила, что я играю с её чувствами, и спросила об этом.
— О, нет, — я придвинулся ближе, голос мой стал ниже и тверже, — ты не слабая добыча. Ты — самая желанная.
Пытаясь успокоить её, я притянул её к себе и поцеловал.
Боги… как же тяжело сдерживаться!
Я отстранился и прижался к её лбу.
— Я здесь. Я всегда буду рядом, — прошептал я, глядя ей прямо в глаза со всей нежной болью и жгучим желанием, давая клятву.
Мы стояли так, мягко касаясь друг друга, скользя руками по лицам и пальцам, не веря, что можем соприкоснуться. Постепенно успокоившись, двинулись к избе. Я пообещал ей, что не перестану добиваться и соблазнять её. Она знала — мои обещания пустыми не бывают.
Но у самой избы всё очарование мигом разбила моя бабка. Она встретила меня резким взглядом, отчитала и приказала идти с ней охранять цветок папоротника.
Неохотно я отпустил Есению, смотря ей вслед, пока она не скрылась за дверью.
— Пошли, ослеплённый, весь в отца! — пробурчала ведьма, выходя со двора.
Мы вышли к поляне. Цветок папоротника сиял в самом её сердце, как капля огня, упавшая на землю. Вокруг него хороводом стояла нечисть лесная: киморы, с белыми глазами и космами спутанных волос; мавки, тихо поющие свою безумную песнь; шишига, с чёрными бусинами-глазами; болотницы, тянущие за собой мокрые тени. Они были дики, страшны, но в их злобе я ощущал порядок — они были стражами, как и мы.
— Сегодня ночь тяжёлая, — хрипло сказал Леший, его голос дребезжал, как старый корень. — Почуяли запах цветка чужие. Идут за ним.
Я ощутил, как тьма под кожей вздрогнула.
— Кто?
— Ведьмы с соседних земель, — ответил он. — Те, кто служат голодным богам. Их твари уже здесь.
Лес застонал. Тени ожили, и из чащи выползли они. Высокие фигуры ведьм, лица их скрыты под капюшонами, от которых тянуло холодом. Вслед за ними — тёмные твари: песьеголовые с обнажёнными рёбрами, чёрные вороны с человеческими лицами, твари, напоминающие дым и кости одновременно. Они гулко завыли, увидев сияние папоротника.