Нечисть лесная зашипела, сомкнув круг плотнее. Леший вскинул руку, и корни вокруг поляны вздрогнули, поднявшись, словно копья. Я шагнул рядом, чувствуя, как тьма во мне гудит, требуя крови.
— Держись рядом, — буркнул он, скосив на меня мрачный взгляд. — Если падёшь — я не стану спасать.
— Не паду, — ответил я. — Я пришёл сюда не для того, чтобы проигрывать.
Ведьмы завыли, и их твари рванули вперёд. Поляна взорвалась боем: киморы кинулись цепляться в волосы и лица врагов, мавки затянули свою песнь так, что кровь стыла в жилах, а я сам шагнул навстречу. Тень за моей спиной вытянулась в хищный силуэт, и я ударил первым — в грудь твари из дыма и костей. Она разлетелась, как пепел, но за ней выскочила следующая. Лес наполнился визгом, шорохом, звоном чёрной магии.
Тьма внутри меня вскипела. Я побежал навстречу, и они бросились на меня — хрипящие, склизкие, с когтями длиннее пальцев. Подпустив их к себе близко, чувствуя, как сердце срывается в бешеный ритм, и только тогда выплеснул силу.
Тень за моей спиной взорвалась, словно ожила, и ударила их. Один хрипло взвыл — его шея перекрутилась, как сухая ветка. Другого вжало в землю, и от него остались только лоскуты дыма. Я вдохнул запах горелого мяса и мха, и это придало мне странное, дикое удовольствие.
— Смотри, чтоб твоя тьма не сожрала тебя самого, — хрипнул рядом Леший, и я краем глаза увидел, как он разметал трёх песьеголовых корнями, словно детские игрушки.
— Лучше я её, чем она меня, — огрызнулся я и снова шагнул вперёд.
Ведьмы взвыли громче, их голоса слились в жуткий хор. Земля под ногами завибрировала, сама лесная плоть билась в конвульсиях. Из тьмы вырвалось новое чудовище: громадная тварь, с туловищем волка, но с лицом человека — пустым, белым, без глаз. Оно рвануло прямо к цветку.
Я успел перехватить его. Тьма внутри меня метнулась вверх, я сжал её, и в груди моей разлился жар, аки огонь. Я вонзил руку в это белое лицо — и пальцы мои прошли сквозь кожу, как сквозь ткань. Тварь завизжала, но уже поздно: тень за моей спиной сомкнулась и разорвала её пополам.
Я тяжело дышал, заметил, что Леший смотрит на меня. Его глаза, угольные, вспыхнули тревогой.
— Ты не просто берёшь силу, — сказал он медленно. — Ты позволяешь ей брать тебя.
Я усмехнулся, чувствуя, как в груди всё ещё дрожит жар.
— Главное, что мы оба стоим на этой поляне, и цветок жив. Всё остальное — потом.
Он не ответил. Только отвернулся, поднимая новые корни против ведьм.
Поле уже стонало после битвы. Нечисть перебила нечисть, воздух густо пах дымом, гарью и прелой травой. Я глянул по сторонам, и сердце кольнуло: бабка тоже стояла среди мертвых тел, в её руках сверкали тени, а глаза были полны лютого огня.
Резко лес стих. Из темноты шагнули три силуэта — высокие, худые, в чёрных шама́шках, что тянулись по земле змеиными хвостами. Я знал их. Ведьмы соседних земель, жадные до чужой силы, служки голодных богов.
— Здравствуйте, соседи добрые, — протянула первая, её губы искривились в мерзкой улыбке. — Отчего же вы столь нерадушно принимаете гостей?
Вторая шагнула ближе, скользнув взглядом к цветку.
— Отдайте нам папоротник. Он богам нашим надобен. Им, а не вам, мелкие стражи.
Бабка моя, не моргнув, выступила вперёд. Её голос был сиплым, но крепким, как корень старого дуба.
— Негоже, негоже, ведьмушки, на чужой земле копаться и сокровища искать. Мы сами преподнесём наш цветок господину, а вы — идите прочь. И коль живы остались, то уходите, пока целы. Вы ведь видите, не одолеете нас. Тут наша земля. А вы гости — непрошеные.
Ведьмы переглянулись, и их лица исказились в одинаковой, жестокой ухмылке.
— Дурища старая, — прошипела третья. — Мы возьмём то, что хотим, и никто нас не удержит.
Они рванулись вперёд.
Бабка не дрогнула. Словно сама тьма ударила ей в руку, и в следующий миг её пальцы прошли сквозь грудь одной из ведьм. Хрип, визг — и тело затряслось в конвульсиях. Бабка вырвала щупальцой из тьмы её сердце, чёрное и дымное, и раздавила его в кулаке. Ведьма осыпалась прахом прямо под ноги.
Я шагнул навстречу двум другим. Моя тьма радостно взревела, обвившись вокруг меня, и в тот же миг из-под земли вырвались шипы — чёрные, острые, как клыки. Они обхватили ведьм, скрутили им руки и ноги, прижали к земле. Ведьмы завизжали, вырываясь, но тьма только сильнее затянулась, хрустя их костями.
— Не убивай! — завопила одна, слёзы и чёрная слюна текли по её лицу. — Мы уйдём, уйдём, никогда больше не придём сюда!