Он поднял меня на печь и мягко опустил на постеленное. Разорвав поцелуй, сбросил сапоги, лёг рядом, повернул меня к себе и обнял со спины. Его грудь тяжело и горячо прижималась к моей спине, дыхание обжигало ухо. Мы долго лежали так, слушая друг друга, пока он не выдержал: перевернул меня к себе, приподнялся и накрыл мои губы новым поцелуем — сладким, трепетным. На миг отстранился лишь затем, чтобы прошептать, касаясь губами моего виска:
— Все ночи теперь наши.
Его прикосновения были медленные, осторожные, словно он боялся спугнуть меня, но каждая его ладонь горела и властно требовала большего. Его пальцы исследовали меня сквозь одежду, скользили по изгибам, задерживались на талии, на бёдрах. Я замирала, то прижималась к нему всем телом, то отстранялась, не понимая, как совладать с нахлынувшими чувствами.
Его рука легла на колено, обнажённое из-под подола, и медленно поползла вверх. Кожа горела под его ладонью, дыхание моё перехватило и оборвалось.
— Не бойся, — прошептал он, его губы коснулись мочки моего уха, — я не сделаю больно. И не сегодня… Сегодня ещё не время. Просто я так долго ждал, чтобы прикасаться к тебе. Прости меня за мои слабости и тёмные желания. Ты ведь не против?
Я, вся горя изнутри, выдохнула едва слышно:
— Нет…
Он наклонился и поцеловал дразняще — то едва касаясь моих губ, то снова отстраняясь. Я тянулась к нему, не в силах сдержать дрожь, а тем временем его рука уже добралась опасно близко к тому месту, которого не касался никто и никогда.
— Ты так прекрасна… — прошептал он, и в тот же миг его поцелуй изменился — стал жадным, ненасытным.
Он переместился на меня, раздвигая мои ноги, и, ложась между ними, медленно опустился сверху, всем весом прижимая к постели, но оставляя пространство, чтобы я дышала. Его руки упирались в постель по обе стороны от меня, глаза не отпускали мои. Моё сердце колотилось, дыхание сбивалось, а внутри всё горело от желания и трепета.
Эта поза казалась правильной, неизбежной, как будто всегда должна была случиться — но только с ним. Я тихо застонала от нетерпения и подалась бёдрами навстречу. Его взгляд вспыхнул, и, не медля, он накрыл мои губы новым жарким поцелуем, жадным, как жажда.
Мы шарили руками по телам друг друга, боялись упустить хоть миг. Его пальцы гладили мои бёдра, талию, волосы, я чувствовала его тяжесть, его каменное желание, что упиралось в меня, и инстинктивно терлась об него, распаляя нашу страсть и, возможно, подкармливая его тьму. Но он не отстранялся. И я, осмелев, положила ладонь туда — на его чресло, чувствуя, как он дрожит от моего прикосновения.
Он застонал и накрыл мою ладонь своей, сжав так, что я ощутила его силу и нетерпение. Его член был горячим и твердым под тканью, и он повёл моей рукой вверх-вниз, показывая ритм. Его взгляд впился в меня, и от этого я горела ещё сильнее. В груди теснилось волнение, смятение, но я уже знала — хочу этого, хочу его целиком. И он чувствовал моё желание.
Движения становились быстрее, жёстче, и вместе с его рукой я сжимала его всё сильнее, яростнее, ловя каждый отклик его тела. Я жадно следила за выражением его лица, за каждым его рывком дыхания, за дрожью в мышцах. Пара резких движений — и я ощутила, как он пульсирует в моей ладони. Горячая влага проступила на штанах, он застонал сдавленно и уткнулся лбом в мой, всё ещё оставаясь между моих ног.
Я сама была мокрая, вся горела от жажды, от нетерпения.
— Что же ты со мной делаешь?.. — хрипло прошептал он, прикрывая глаза.
Я ответила жалобным выдохом. Он накрыл мои губы поцелуем — глубоким, жадным, но в то же время удивительно тёплым. Я целовала его так, будто отдавалась вся без остатка. Его губы спустились ниже, по шее, к ключице, и остановились у моей груди.
— Можно?.. — спросил он низким, сдержанным голосом.
— Да… — выдохнула я, дрожа.
Это было ново, страшно и в то же время нестерпимо желанно. Он освободил мою грудь из-под платья, накрыл её ладонью, а потом сомкнул губы на соске. Я вскрикнула от остроты чувства. Он втягивал, посасывал, слегка покусывал, и каждая ласка отзывалась волнами жара внизу живота. Грудь налилась тяжестью, а там, между ног, стало ещё горячее и влажнее.
Я пыталась потереться об него, прижаться сильнее, б желая слиться с ним воедино. Страха уже не осталось, было лишь обжигающее желание. Он переместился ко второй груди, и теперь чередовал, лаская обе — то губами, то языком, то руками.
Мои пальцы скользнули под его рубашку, на ощупь по крепким, напряжённым мышцам. Ткань мешала, я хотела сбросить её, ощутить его всего. Он понял без слов: приподнялся и одним движением стянул рубашку, открыв мне столь жадно желанный вид.