- Ложись на печь. Мила сегодня не придёт. И я тоже... должен уйти.
- Куда? - пальцы мои вцепились в его ладонь.
- Она зовёт - произнёс он ровно, как о чём-то неизбежном. - Учить будет. Таков уговор.
Я сглотнула :
- Хорошо...
- Завтра разбужу. Тесто замеси ,на блины и пирожки. Не забудь, - сказал он, уже у порога.
- Да, помню, - отозвалась я.
Скрипнула дверь, и тишина сомкнулась за ним, как вода ща упавшим камнем. Осталась я одна. С мыслями, от которых, как ни отмахивайся, не убежишь.
Заметила тесто... и вдруг голос за спиной:
- От бестолковая! Кто ж с тестом так нежничает? Иди прочь, я сделаю!
Я резко обернулась и из тени печного угла вышел маленький лохматый человечек. Шерсть его была спутанной, глаза тëмные и блестящие, как у зверька. Я взвизгнула, сама не своя : прежде я их только краем глаза замечала, мимоходом, как зыбкие тени. А этот стоял- живой, настоящий.
- Замолчи, чего орëшь, - он сморщился, прикрывая уши лапками-пальцами. - Ща обижусь, и сама месить будешь, раз такая..
Я отступила от стола, на котором лежало тесто, и тут же он стремительный, как налетевший ветер, подошёл и вцепился в него руками. Месил так яростно, что мне почудилось - стол сейчас треснет от его натиска.
- Дяденька, а как вам зовут? - робко поинтересовалась я . - Меня Есения.
- Митяем, - отозвался он коротко, аки камушек в воду кинули. - Кошку Фырка. Я кстати, люблю мёд и молоко, и чтобы пирожок неприменно с вишней. Фырка молоко только парное, да ещё мясные излишки всякие...
- За помощь нашу считай благодарность, - продолжил он, не отрываясь от теста. - Со скотиной сама справляйся, а то обленишься. Не будет гостинцев ,не будет работы. Понятно? - бросил в пол - оборота.
- Понятно.. - кивнула я. -Только, дядя Митяй, где мне сейчас вишню - то взять? Весна только началась...
- А знамо дело, - прищурился он, - спроси у хозяйки. Только не сказывай, что для меня, а то не даст. Скажи, сама хочешь, да так и скажи.
- Я не уверена, что даст... - пробормотала я, скептически.
- Даст. А ежели нет - проси внука её. Кто же, как не он, для тебя спросит? - его губы тронула странная усмешка.
- Чего это вдруг? Мы с ним друзья! Как брат и сестра! - возмутилась я.
- Да ни на что я не намекаю, - отмахнулся он. - Ты лучше в зеркало глянь. Светлая, аки голубка, глаза-что озëра весенние, сине - зелёные. Румянец нежный, как рассвет, губки - ягода рябина. Красавица. А годы пройдут и вовсе расцветёшь... жениться на тебе будут, все кому не лень. Всё не отвлекай!
Я остолбенела, слова из головы вылетили, что птицы из клетки.
- Чего застыла аки льдина? - спросил он, накрывая тесто полотном.
А я, дурочка, растрогалась. Голубой...так меня бабулечка звала перед сном. "Закрывай глазки, голубка, ночь уж на дворе.. " А я ей в ответ:"Ну ба, ну ещё одна сказку... "
И воспоминания обрушились на меня так резко и ярко, что дыхание перехватило, словно душу вынули и держат в руках.
Подошёл ко мне домовой - тихо, бесшумно. Ладонь его тёплая, шершаво - нежная, провела по моим волосам, как делает отец с дитём. Кошка, словно понимая, устроилась у меня на коленях, и мягкое её мурлыканье расплескалось а груди, вытесняя тревогу. Душенька моя стала по немногу успокаиваться, погасили в сердце бурю.
- Спасибо вам... Спасибо! - выдохнула я, сперва прижав кошку к себе, а потом, не удержавшись, и самого Митяя.
- Полно тебе! - недовольно, но без злости буркнул он. - Спать иди. Утром разбужу , печь порожки надо твоей рукой, а то Леший осерчает.
- А за что сердиться станет? - спросила я, гладя кошку.
- А кто ж его разберёт? - в глазах Митяя мелькнуло что-то задумчивое. - Любит, говорит, от людской руки. Тепло в том есть, что зверю и духу дорого. Вот и печёт наша хозяйка для него.
- Ну, значит, от души печь буду... чтоб согреть его, - улыбнулась я мягко, уже представляя, как тепло и аромат поднимутся из печи.
- Всё, иди спать! - махнул он рукой. - Умаялся я с тобой. Столько эмоций за раз - чуть не лопнул...
О том, что это всë значит, я решила подумать завтра. А пока забралась на печку, накрылась тёплым, чуть пахнущим дымком одеялом. Фырка прыгнула сверху, прижалась, и мы вдвоём утонули в мягком, вязком сне, где тихо потрескивала печь, а в углу шуршал домовой.
На рассвете меня разбудил дядя Митяй , тихо, но настойчиво. В избе ещё стояла синяя, предутренняя тьма, а за окном только - только начинал бледнеть край неба.
- Вставай, - сказал он, - наших ещë нету, но скоро придут, поесть им надобно. Много колдовали ночью. Мальчишка спать ляжет, а ты с хозяйкой в лес пойдёшь, на поклон. Слушай её, всему научит. А уважение ей выказывай: глядишь, как свою примет.
Говорил он это не торопясь, каждое слова были ключом от какой - то потайной двери. Я слушала внимательно, стараясь запомнить всё. Не так уж всë плохо у меня... Вот и друзья появились, значит, я не одна. Справлюсь, если только сама не запорю всё своим длинным языком.