На улице дядя заканчивал расправу с моими бесами. В руках у него был серебряный меч, гравированный древними знаками. Таким оружием разрубали не только плоть, но и душу. На плечах висели нити чёрного льна, пропитанные солью и ещё чем-то — густым, липким, словно сама смерть коснулась ткани. Всё это было сплетено для меня.
Отбежав на расстояние, я сжала ладони и потянула жизнь из самой земли. Вокруг деревья сразу захирели: трава почернела, мелкие насекомые и зверьки падали мёртвыми. Тьма снова наполнила моё тело — холодная сила потекла по венам. Сердце застучало быстрее; я приготовилась. Они ловили ведьму, а ведьма ловила их.
Отец окончательно вышел из дома и смотрел прямо на меня.
— Зачем ты поубивала две деревни? А братьев? Младшего? Если у тебя были обиды, говорить со мной надобно было.
Я хотела рвануть к нему, желая вцепиться в глотку:
— Это ты во всём виноват. Ты убил брата, а затем и мать. После Владомира у меня забрал. Это твои грехи. Я — та кара, которая тебе воздаст.
— И разговоры с тобой излишни, — сказала я и атаковала его своей тьмой.
Он отбился, но в его глазах мне почудилась горькая вина. С правой стороны дядя шагнул вперёд.
— Мила, вернись к нам. Можно всё исправить. Мы поможем.- говорил он.
В моих ладонях зашипела предупреждающая тьма.
— А кто сказал, что я хочу этого? — спросила я, следя за их осторожными шагами.
Они наступали с двух сторон — охота, отточенная годами. В земле тут и там торчали ножи, начертанные рунами; круги выжжены углём; мешочки с травами и порошком серебра ждало своё время. Маленькие кости, привязанные к кольям, шептали древние проклятия — всё тщательно скрыто и подготовлено.
Моя тьма шептала , подсказая, куда отступать и где бить. Пора. Я рванула вперёд и швырнула в них свою тьму. Отец парировал мечом; дядя отпрыгнул в сторону. Я вонзила в землю чёрные корни — они хлынули, схватили и ранили его руку; меч выпал, клинок вспыхнул алым. Он стоял, удивлённый.
— Да, дядя, я действительно хочу вас убить , — ехидно сказала я.
— Ты ранила меня, — произнёс он, и в его голосе слышалась странная смесь удивления и радости, будто безумие пробивалось наружу.
— Хорошо владеешь силой, но это не поможет, — встал в стойку отец, стараясь отвлечь меня на себя.
Их ритуалы начали действовать . Мешочки с серебром лопались, порошок серебра вздымался в воздух, вызывая кровавый кашель,а выжженные круги тянули мою силу, вытягивали из меня частички жизни. Моя магия убывала — и в каждом вздохе чувствовалась угроза.
Я собрала в кулак всё, что осталось, и рванула в сторону отца. Он не ожидал такой ярости и скорости, и потому не успел уклониться от моего кинжала из тьмы. Лезвие вошло мягко, точно в плоть воды, и рассекло ключицу, оставив глубокую рваную рану. Но порадоваться не успела: защитные руны вспыхнули, обожгли меня, а затем отшвырнули прочь на добрый десяток шагов.
Дядя метнулся следом. Я не успела увернуться — его клинок рассёк плечо. Боль от впаянных в сталь рун вспыхнула мгновенно, как огонь, отрывая меня от магии, рвя тонкие нити связи. Я понимала: нужно уходить.
Позвала мысленно метлу и та откликнулась на зов. Отшвырнула дядю волной воздуха. Его изумлённое лицо породило во мне странное, болезненное наслаждение. Они не ожидали, что ведьма сохранит в памяти охотничьи приёмы, даже если сама никогда не была на настоящей охоте.
Я прыгнула на метлу, крепко сжала рукоять ладонями, окропив её своей кровью. Она зашипела, оживая. В следующее мгновение я поднялась в небо.
— Мила, вернись! — крикнул дядя снизу.
Но возвращаться я не собиралась. Не сегодня.
Моя метла резала воздух, и дом оставался позади — вместе с рунами, дымом и двумя силуэтами, которых я однажды уничтожу.
А впереди лежал путь к Повелителю.
До Ведьминой горы я добралась лишь к глубокой ночи. Подножье встретило меня скопищем бесов: они кривлялись, скалили острые зубы и, насмешливо переглядываясь, повели меня к Повелителю. Наш разговор оказался долгим и тяжёлым. Он выделил мне новых прислужников — их было куда меньше прежних, тех, что уже сложили головы в бою. И поставил новые условия: каждое полнолуние я должна являться к нему, принимать поручения и исполнять их без возражений.
Так началась моя новая жизнь, полная крови и жертв. Повелитель взывал ко мне ночами, в этом было нечто тягостное, но, странным образом, и притягательное. Постоянного дома у меня больше не было — приходилось скитаться. Лишь спустя время он предложил приют: жить на болоте у тёмного ведуна Велеса. Я согласилась — выбора почти не оставалось, да и болото было надёжное укрытие: скрыться там было куда легче.