На зимнее равноденствие мы с сыном отправились на шабаш. Посвящение для мужчин было проще: кровь в чашу, клятва — и дело сделано. Елизар прошёл испытания, справился… но во мне горела злость: отчего ведьм вводят в круг через насилие и страдание, а ведьмаков обязывают лишь клятвой и кровью? Словно разная плата за одну и ту же сущность.
Дальше потекли месяцы его обучения , и мы с Велесом видели, как тьма пожирает сына изнутри. Случались мгновения, когда мы говорили с ним, а в ответ звучал не его голос, а чужой — скользящий между слов, холодный. Родительский страх рос, как и тёмная трава под лунным светом.
Тогда я решилась искать помощи у светлых, в обход Повелителя. По ночи, укрыв сына в тёплое, и предупредив Велеса. Он сперва противился, но, в конце концов, отпустил — ведь и сам страшился за мальчика. Мы сели на метлу и полетели на север, в землю, где жила ведунья Марфа. Она не была связана с лесом, её сила была иной, но у неё были знания — чужие, особые. И в них я видела шанс. Пусть малый, но шанс спасти моего сына.
Как ни странно, Марфа встретила нас спокойно — без нападок, без защиты, словно вовсе не ведьму перед собой видела. А я-то уже приготовилась к бою… но всё вышло удивительно просто.
У Марфы оказалась дочь — Светлана. Именно она имела тонкую, оживую связь с лесом, и на неё я возлагала надежды. Но когда девушка вышла к нам, я увидела ровесницу Елизара. Она только училась, только вставала на путь, и это меня огорчало. Однако я решила не сдаваться.
Марфа помогла, не прогнала. Она начертила на груди моего сына светлые руны и прижгла их своей магией — чтобы удержать разум, не дать тьме захлестнуть его. Сразу предупредила: защита эта временная, судьбы не изменит. Хотела я того или нет, но сердце всё сильнее трепетало от страха за Елизара.
Мы пробыли у них пару месяцев. За это время между Елизаром и Светланой выросла дружба — чистая, юная. А сама Марфа мне нравилась: женщина с добром, но и с крепким внутренним стержнем. Радостно было на это смотреть… и тревожно. Я слишком хорошо знала: за всякой радостью следует расплата.
Каждую неделю я связывалась с Велесом через тьму, а иной раз сама улетала на Ведьмину гору — поручений никто не отменял, да и прикрытие перед Повелителем нужно было держать.
Когда пришло время возвращаться, Елизар воспротивился. Кричал, что без Светланы не уйдёт. Не так я представляла себе исход. Но Марфа спокойно сказала: «Оставь его ещё. Пару месяцев. Я за ним присмотрю, при нужде новые руны наложу. А деревенским скажу, что племянник погостить приехал».
Сердце моё рвалось. С одной стороны — благополучие сына, с другой — долг и Велес, настаивавший забрать его немедленно. Я металась, пока сама судьба не подсказала решение.
Однажды на рассвете Елизара снова терзал кошмар. Он задыхался, стонал, и вдруг тьма рванула наружу — такая, что даже я не сумела её поглотить и спрятать. Но Светлана лишь коснулась его ладони — и мрак рассеялся.
Марфа, сбежав с печи, ахнула, потом воскликнула:
— Якорь! Она его якорь!
И улыбнулась.
Вот уж чудеса судьбы… Самое тёмное и самое светлое встретились. Не иначе как равновесие вмешалось. Может, так и должно было быть?
На том и решили. Я оставила Елизара у Марфы и в ночи полетела домой. Каково же было моё удивление, когда, подлетая к болоту, я не услышала привычного приветствия Велеса из защитных рун. Сердце сжалось, и я ускорилась. Подлетая к дому, увидела его спалённым — не свежим, но давним пожаром: всё было выжжено, древесина почернела и треснула, как будто огонь заговорил заветным языком. Ещё недавно мы беседовали, делились тьмой — а теперь его не было.
Спустившись на землю, я увидела ровные выжженные круги, разбросанные мешочки, рассыпанное серебро. Следы человеческие. Значит, нашли нас. Мужа я нашла чуть дальше, в самом центре болота — распятым, разрубленным, с вырванным и расколотым сердцем. Сделано так, чтобы не дать ему переродиться. Я не знаю, что тогда ощущала. Не назову это чистым горем; скорее — будто чувства вспыхнули и тут же утонули в чёрной луже пустоты. Глаза мои загорелись.
Вспомнила о дочери и внучках и побежала к метле, чтобы улететь в деревню. Но деревни не было — от домов остались лишь обугленные кучи. Повсюду следы крови. Неужели эти твари перебили всех только ради того, чтобы добраться до моих? Но это были и его внучка, и правнучки.
Добежав до крыльца, я увидела две маленькие головки, брошенные на порог. Я закричала, заплакала, билась, но подойти не могла: вокруг дома лежали те самые ровные круги светлых заклинаний. Я рвала пространство, призывала бесов, приказывала найти след — и тишина отвечала мне. Тогда я попыталась проломить преграду собственной тьмой, но она не слушалась. Словно не моя была вовсе.