Мы движемся в одном ритме — танец двух тел, двух магий, сливающихся в единую волну. Дыхание сбивается, стоны становятся частью общего пульса.
— Моя… только моя… — хрипит он, не в силах сдержаться.
— Твоя… — отвечаю ему сквозь стон, полностью, без остатка.
А затем приходит вспышка — крик, стон, растворение, и мир на мгновение замирает.
Мы заканчиваем одновременно, обессиленные, счастливые, переплетённые дыханием и теплом. Он гладит мои волосы, а я прижимаюсь к нему, слушая его сердце.
В этот миг всё кажется бесконечно правильным.
Будто и небо, и земля — всё вокруг — одобряет наш союз.
Елисей никак не хотел отпускать меня. Наши губы снова и снова тянулись друг к другу, боясь , что стоит нам разойтись — всё растворится, рассыплется, как сон на рассвете. Мы то шептались, то тихо смеялись, то вновь утопали в поцелуях.
— Скоро она придёт, — напомнила я, едва отрываясь.
— Знаю, — улыбнулся он, снова касаясь моих губ. — Вот дострою избу — и не выпущу тебя, пока не насытимся друг другом.
— А дела? А обязанности? — попыталась выбраться из его рук, но он только сильнее прижал меня.
Когда он всë же отпустил,то стал помогать мне одеваться, делал это нарочито медленно, кончиками пальцев скользя по коже. Я пыталась изобразить недовольство, но внутри таяла.
— Ты сегодня поздно? — спросила я, оглянувшись через плечо.
— Скорее нет, чем да. Буду к ведьминому часу, — пробормотал он, слегка нахмурив лоб, что-то обдумывая.
— Хорошо. Я дождусь, — развернулась к нему, вымаливая ещё немного его тепла.
Мы завтракали не спеша, словно каждый сдавался тихому, густому счастью.
— Пора. В деревню пойду, мельнику помогу — ведьма просила, — сказал он, убирая посуду.
— И мне пора. В лес отправлюсь, дел сегодня много, — ответила я, провожая его к дверям.
Он задержался на пороге, оглянулся.
— Дострою дом — и женимся. Как полагается.
— Иди уже, — рассмеялась я.
Он хмыкнул, вернулся, крепко прижал меня к себе — только потом вышел.
Тишина в избе продержалась ровно минуту. Затем — запах полыни, тихий щелчок у порога и знакомый, чуть насмешливый голос:
— А вот и я. Вижу, щёки горят, глаза блестят — прям цветёшь. Этак тебя, значит, размягчило.
— Ба-а-бушка! — возмутилась я.
— Да ладно тебе, — отмахнулась она, устраиваясь за столом. — Всё по закону природы. Любовь — дело хорошее, если с умом. Только смотри, себя в ней не потеряй. Мужики они такие — как огонь: и греют, и палят, если слишком близко подойти.
Я налила ей отвар и положила каши.
— Не потеряю, — уверенно сказала я.
— Вот и славно, — кивнула она, пригубив кружку. — Значит, как надо, сила проснулась.
Мы сидели за столом, делясь мелочами, как две странницы, наконец вернувшиеся домой после долгой дороги. В этом тепле было что-то по-настоящему родное. Я рассказывала о снах, о травах, о том, как чувствую потоки — она в ответ делилась знаниями и своим опытом.
Теперь, обладая магическим зрением, я видела в ней больше, чем прежде: сколько боли она перенесла… и сколько боли успела причинить сама.
— Берегите друг друга, Есения. Великая Сила любит проверять тех, кто любит слишком сильно, — вдруг произнесла она.
Я кивнула. В груди что-то кольнуло — лёгкая тень, мелькнувшая в солнечный день, и сразу исчезла, но оставив холодок.
Бабушка тем временем поднялась, поев и уже устраивалась на лавке, готовясь ко сну.
— Сходи до старосты, дай Елене отвар. Вон там, на столе бутылёк. И ступай скорей, — зевнула ведьма.
Я быстро собралась, утепляясь и пошла в сторону деревни.
«Быстрее управлюсь — и в лес», — подумала я, ускоряя шаг.
По пути встретила Настю и Любу, сестру Святозара.
— Привет! — почти одновременно воскликнули обе.
— Привет, — улыбнулась я.
— Вечером ждать тебя на пятаке? — спросила Люба, хитро прищурившись.
— Думаю, нет, — спокойно ответила я.
— Жаль… — протянула Настя.
— Как поживаешь? — тут же продолжила она. — В деревне говорят, избу Елисея почти достроили. Когда нам свадьбу ждать?
Щёки мои тут же вспыхнули, жар подступил к шее, но я всё же собралась.
— Первыми и узнаете. Не переживайте.
В этот момент мой взгляд невольно остановился на Святозаре, стоявшем шагах в пяти от нас. Как я не заметила его раньше?
Постаравшись не выдать себя, я перевела взгляд обратно на девчат, но в душе уже отметила:
Святозар вернулся к прежнему себе — живее, крепче, спокойнее. Лицо порозовело, в глазах мелькала уверенность.