Он медленно поднял взгляд на меня:
— Тебе, ведунья, клятву даю — защищать и оберегать.
Его слова легли на поляну тяжёлым снегом — холодным, неизбежным.
И я почувствовала, как наши потоки магии переплелись, приняв друг друга.
Пустой стол дрогнул и над ним пробежала тень, свечи вспыхнули сами собой, хотя никто их не зажигал.
Пришли трое.
Первым явился старик-рыбак, пахнущий речным туманом и холодной водой. Он рассказал, как боролся за жизнь мальчишки, как вытолкнул его к берегу, а сам не выбрался. Голос его хрипел, словно плеск омертвевших волн.
Следом возник воин — высокий, мрачный, с расправленными плечами. Он поведал о своей последней битве: как стоял до последнего, защищая деревню, как смерть встретил с открытым взглядом, не отступив ни шагу.
И последней — дева. Хрупкая только на первый взгляд. Её судьба была испещрена кровью: муж забил её до смерти за то, что дитя погибло в родах. Она восстала уже после — и изжила весь его род до последнего. «Покоя мне не видать, — сказала она, — да о содеянном не жалею».
Я делилась с ними магией.
Слушала — и сила внутри меня поднималась горячей волной, жаждущей выхода. Она росла, пульсировала, искала, кого согреть, кого утешить. И я раздавала её всем, кто сидел за столом и стоял в темноте вокруг. То было тепло без суждения — как объятие Матери, принимающей каждого, кто заблудился.
— И меня одаришь, Есения… хозяйка леса, — прозвучал голос.
Он разрезал тишину так резко, что по коже побежали холодные мурашки. Потоки магии вокруг меня рванулись, как буря, кто-то схватил всю сеть сил и дёрнул её за один узел. Сила ударила в виски, в позвоночник, в ладони — так яростно, что меня едва не вывернуло наизнанку.
Он предстал моим глазам .
Тень шла впереди, как отдельное существо. Он двигался медленно, уверенно, и сама дорога перед ним разглаживалась, склоняясь. Он не скрывал себя.
На его лице — белоснежная маска, гладкая, без изъяна, с глубоко прорезанными красными глазами. Губы изогнулись в улыбке, обнажив острые, неправильные зубы. Тёмный балахон скрывал всё: фигуру, походку, волосы — казалось под тканью было не тело, а пустота.
Праздник закончился.
Началось иное — то, к чему я ещё не готова.
И уже не уйти.
На праздник явился Тёмный Повелитель.
Глава 16.
Шабаш.
Он здесь.
Набатом стучит в моей голове.
Деревья, что миг назад пели древние легенды, затихли, погрузившись в зловещую тишину. Казалось, весь мир замер в ожидании. Лесная нечисть зашепталась и сжалась, прячась в корнях и тенях. Все готовились к худшему. Все понимали — праздник окончен, и дальше будет только хуже.
Сердце колотилось, гоняя кровь. Шум в ушах и растерянность захлестнули меня. Я снова почувствовала себя той маленькой, напуганной девчонкой, что когда-то не умела ни защититься, ни убежать.
Но упасть в пропасть этих чувств мне не позволило прикосновение к руке.
Леший, заметив моё состояние, крепко сжал мою ладонь — молча, но ясно давая понять: ты не одна.
Я вернулась в реальность с решимостью.
Выдержу.
Я в ответе за весь лес.
Бежать не буду. Теперь — нет.
Он не нападает. Возможно, мы договоримся, и все останутся живы.
Тёмный вышагивал медленно, вальяжно, как истинный хозяин. Под его шагами поляна вечной весны чахла, осыпаясь мёртвым пеплом. Земля чернела, будто сама пыталась отползти прочь.
— Маленькая ведунья решила не звать меня? — с хрипцой спросил он. — Ты правда думала спрятаться здесь и играть в жизнь, которая тебе не принадлежит?
— Я не пряталась. Я всегда была здесь, — спокойно ответила я, подавляя бурю внутри.
Магия вела себя странно. И прежде её было трудно удерживать, а теперь она напоминала шторм, сдерживаемый одним-единственным деревцем,боялась — ещё миг, и оно сломается под этим гнётом.
Я поднялась, желая быть с ним на равных. Следом поднялся и Леший.
А вот Тёмный остановился, разглядывая нас, оценивая, взвешивая.
— Твоё упрямство мне порядком надоело. Отчего же ты недовольна моими знаками внимания? Али дары мои не пришлись по вкусу, маленькая ведунья? — он усмехнулся. — Ты правда верила, что сможешь избегать меня? Что вот они спасут тебя?
С последними словами я ощутила его злость — она накрыла меня жаркой волной.
Он продолжил:
— Признаться, поначалу мне нравились наши игры. Они будоражили. Только вот время игр закончилось. Пора вершить дела.
И он снова зашагал вперёд.
Я ясно видела: сила вокруг него вибрировала, пульсировала, словно ему с трудом удавалось её сдерживать. Мы встретились взглядами — в нём бушевал шторм, в моих глазах жил страх. Живой, злой, ломающий. И почему-то я сразу поняла: будет непросто. Он пришёл завоёвывать, а не договариваться.