Недавние гости спустились с крыльца и зашагали вниз по каменистому холму, на котором стояла хижина Морвены. Ведьма дождалась, пока их шаги не затихнут вдали, а потом придирчиво осмотрела жилище. Ей следовало взять лекарства и порошки на случай, если ей станет дурно в пути, но походная сумка не должна быть слишком тяжелой, ведь тащить ее придется на своих хрупких плечах. Она не рассчитывала на Ланна, так как другие мужчины никогда не видели в Морвене существо слабого пола, нуждавшееся в помощи, — лишь невероятно тощую, непривлекательную девицу в свободной темной одежде с рукавами до колен.
В углу хижины Морвена обнаружила старое зеркало. Она настолько редко в него смотрелась, что в итоге совсем позабыла о его существовании. Отражающая поверхность была равномерно покрыта толстым слоем пыли, а через все зеркало шла косая трещина шириной в палец. Морвена протерла его рукавом. Летиция не снимала плащ при ней, но, будучи от природы наблюдательной, Морвена успела отметить, что госпожа ди Рейз достаточно стройна, и при этом ее тело не лишено соблазнительных округлостей. Теперь, сбросив балахон, Морвена с унынием и тоской смотрела на свое отражение. Запавшие глаза с полукругами теней под нижними веками едва заметно блестели, острый нос гордо задирался ввысь, а тонкие губы были настолько бледными, что при ярком дневном освещении практически сливались с цветом лица. Верхняя губа скрывала ряд мелких, как у зверька, зубов, нижнюю разделяла крошечная полоска, которая могла бы казаться привлекательной, будь уста Морвена чуть более яркими и заметными. Белые и легкие, как у старухи, волосы, обрамляли худое лицо.
Морвена сбросила нижнюю рубаху из некрашеного полотна, которую она носила под балахоном, и предстала перед зеркалом нагишом. Это тело с остро выступающими костями могло принадлежать мальчишке-подростку, но никак не девушке, которой давно перевалило за двадцать. Ни намека на грудь — только два маленьких розоватых соска. Четкие очертания ребер, выпирающих из-под кожи. Клочок светлых волос в низу живота, обрамляющих холодное лоно, в которое никто не захочет проникнуть. Бедра, лишенные мягкости линий, худые кривоватые ноги. Морвена потянулась к зеркалу и, едва не плача от жалости, погладила свое отражение. Схватив Морвену за руку, Летиция ничего не почувствовала, так как была слишком взволнована, а ведь у Морвены было то, что отличало ее от других женщин и людей вообще.
Она растопырила пальцы, разглядывая мягкие перепонки между фалангами. Эти шелковые паутинки, отсутствующие у людей, служили неизвестной цели. Мать бросила меня, подумала Морвена, потому что я была человеком только наполовину — или того меньше. Она посмотрела на птицу, чистившую перья перед сном.
— Что ты думаешь о небольшом путешествии, Харри?
Ворона глухо каркнула, не отвлекаясь от своего занятия. У Морвены болезненно сжалось сердце, на глаза навернулись слезы. У нее нет друзей и родных; никому нет дела до такого чудища, кроме этой птицы, бывшей ее постоянным собеседником.
Приступ меланхолии продолжался недолго — Морвена не позволила себе окончательно раскиснуть. Стоя перед зеркалом голышом, она успела покрыться гусиной кожей, поэтому как можно быстрее облачилась в рубаху и балахон и села перед очагом. Будучи слабой здоровьем, Морвена вполне могла умереть от обычной простуды.
Когда она согрелась, в окно уже заглядывала луна. Морвена нашла в груде тряпья подходящую сумку и принялась укладывать в нее зелья, порошки и пучки трав. За окном послышался далекий металлический скрежет и глухой стук копыт, с силой бивших об землю. Какое-то время Морвена не обращала внимания на эти звуки, справедливо полагая, что они не имеют к ней ни малейшего отношения, но лязг и топот неумолимо приближались. Потом экипаж остановился во дворе, и обоняния Морвены коснулся холодный, мертвый запах старого склепа. Секунду спустя раздался стук в дверь.
Морвена не ждала гостей. Человек, назвавшийся Ланном, сказал, что они явятся за ней утром. Она не собиралась открывать дверь ночным пришельцам, кем бы они ни были, но все-таки на мгновение почувствовала себя беззащитной и пожалела о том, что выгнала людей Гильдии. У них были с собой одеяла и меха, они вполне могли устроиться на полу. Потом ведьма упрекнула себя за прилив слабости. В памяти всплыли жестокие и, тем не менее, правдивые слова Ланна: 'У тебя есть что-то, что представляет какую-либо ценность?'
— Нет, — прошептала Морвена, отвечая на его слова. — У меня ничего нет.
Ее позвали. Сначала тихо, нерешительно, а потом все настойчивее. Как во сне, Морвена шагнула к двери, смутно сознавая, что зов не является ее именем и даже знакомым ей словом. Кто-то набросил на нее невидимую петлю и медленно накручивал веревку на руку, притягивая ведьму к себе. Веревка была сплетена из стальных прутьев и до боли врезалась в плоть, если жертва пробовала сопротивляться.
Морвена отворила дверь и вышла на крыльцо. В трех шагах от нее, на склоне холма, находился экипаж, запряженный парой коней в черненых доспехах. Сквозь прорези в лошадиных наголовниках струился алый свет, от копыт поднимался темный туман с запахом разложения. На козлах стояла женщина в свободных одеждах, ее силуэт темнел на фоне звездного неба. Когда луна выплыла из-за стремительно бегущих облаков и озарила незнакомку бледным серебристым светом, Морвена поняла, что находится на прицеле у дуллахан. Ужас сдавил ей горло. Безглавая женщина натягивала тетиву длинного прямого лука, металлический наконечник стрелы, всегда попадающей в цель, угрожающе блестел. Дуллахан никогда не промахивались — возможно, при жизни они были исключительно меткими стрелками, или луки, из которых они убивали жертв, содержали частички колдовства; а может, они являлись не чем иным, как орудиями в руках неумолимой судьбы, которая назначает время рождений и смертей.
Морвена крепко зажмурилась. Она боялась смерти. Она не хотела умирать. Дуллахан покачнулась, спуская тетиву, и стрела с черным оперением вонзилась в дерево в двух дюймах от головы Морвены. Ведьма открыла глаза и поразилась тому, что увидела.
Утопая в ненужном хламе, заполнявшем кузов, черная волчица тянула дуллахан за платье. Ткань трещала и расходилась по швам, оголяя синеватую кожу у женщины на бедре. Дуллахан раздраженно оттолкнула волчицу, но та продолжала грозно рычать и хватать женщину за ноги. Мертвая плоть была холодной, невкусной и не сочилась кровью. Вонзая в нее зубы, волчицу передергивало от отвращения.
Морвена с замиранием сердца наблюдала за схваткой хищницы и дуллахан. Ее исход казался очевидным. Ведьма ничем не могла помочь слабой стороне, у нее не было оружия, а если бы и было, она не знала, как причинить вред бессмертной. Неужели срок жизни Морвены заканчивался именно сегодня, именно тогда, когда у нее появилась надежда на лучшее будущее?
Дуллахан сняла с пояса плеть, и волчице пришлось соскочить на землю, уходя от ударов. Это напоминало какой-то сложный танец: волчица прыгала из стороны в сторону, плеть била по земле, поднимая пыль. Дуллахан сделала обманное движение, волчица дернулась вправо, и кнут хлестнул ее по спине, оставив на шерсти кровавый след и повредив лапу. Волчица заскулила от боли. Морвену захлестнуло отчаяние. Краем глаза она уловила движение: кто-то еще взбирался на холм, спотыкаясь и тяжело дыша.
Несмотря на раны, волчица не желала уходить. Дуллахан намеревалась прикончить несносное животное, мешавшее ей выполнять свою работу. Плеть взвилась в воздух, когда сияние золота ослепило дуллахан, и она прикрылась рукой, едва не выронив оружие.
В руке Ланна сверкала золотая монета. Чем выше он ее поднимал, тем сильнее отворачивалась дуллахан. Демонические лошади заволновались, зафыркали. Голова, отделенная от шеи, перестала вращать глазами — ее внимание приковал золотой блеск.
— Уходи, — громко произнес Ланн, — вот твоя плата. — И швырнул монету в дуллахан.
Кони поднялись на дыбы, чуть не опрокинув повозку. Дуллахан издала нечеловеческий визг, раздирающий уши, и со всей силы натянула поводья. Завертелись колеса, и экипаж покатился вниз по склону, сопровождаемый громким скрежетом и ржанием лошадей.