- Наташа! – одернула девочку старушка. - Ну, хватит! Некрасиво незнакомому человеку такие вопросы сходу задавать.
- А если познакомиться, то можно задавать? – выпалила малышка и, не дожидаясь ответа, представилась: - Я Наташа Сидорова. Приятно познакомиться. Так вы сказки какие-нибудь знаете?
- Ну… Немного… - растерялась под детским напором Мария Ивановна.
Со своими внуками она в последнее время общалась не так часто, как бы ей хотелось.
- Меня Зинаида Андреевна зовут, - произнесла старушка. – Наташа моя правнучка. Каждое лето у меня. Но тут ей друзей по возрасту нету, вот и любопытная такая – общаться любит ведь… Так вы к нам? Переехали?
- Да. Купила участок с домиком, – подтвердила Мария Ивановна, чувствуя себя немного неловко перед новыми знакомыми. – Вот еду взглянуть на него. В первый раз… Мария я...
Отчество отчего-то не хотелось называть. Пусть так лучше будет, не официально.
Наташа снова вступила в разговор:
- Баба Маша, а почему у вас машина такая странная? Она сломалась?
Мария Ивановна оглядела кабриолет. Да, вид у него был, мягко говоря, непрезентабельный.
- Наверное, сломалась, – согласилась она, пожимая плечами. - А вообще, я ее тут нашла. Просто присела отдохнуть – голова от жары закружилась.
«Тут»… Вообще-то не «тут» вовсе, а в поле. В далеком поле, у которого ни конца, ни края не видно было, не говоря уж о близости к кооперативу. Вокруг была трава. И лес.
Все.
Странно…
Зинаида Андревна прищурилась, разглядывая машину.
- Да это ж «Победа». Старая, конечно, но раньше-то – ого-го была! На таких только генералы ездили.
- «Победа?» – переспросила Мария Ивановна, удивленно приподняв брови. Она никогда не интересовалась автомобилями, но название показалось ей знакомым по старым фильмам и книгам.
- Ага, – подтвердила Зинаида Андреевна. – И знаете, одна удивительная вещь с этой машиной происходит. Сколько раз я на нее натыкаюсь, а запомнить, где конкретно она лежит, никак не могу. И вроде в прошлый раз я ее в другом месте видела… А может, и в этом… Склероз видимо…
Она взглянула на Марию Ивановну, и той показалось, что в глазах новой знакомой на миг промелькнуло лукавство. В голове зароились вопросы. Как именно эта непростая машина оказалась возле дач, хотя раньше была посреди поля? И почему сон так резко сморил? Это чья-то шутка? Розыгрыш? Проверка какая-то?
Интересно знать, на что?
- Да уж, погода такая… тяжелая… А уж если метеочувствительность…
- Ага, ага, - понимающе закивала Зинаида Андреевна. – Ох, голова боли-и-ит! Но я вот травки пью. Вы пьете?
- Покупала как-то кипрей с пустырником, - призналась Мария Ивановна.
От мигрени она обычно принимала таблетки.
- Баба Маш, а пойдемте к нам в гости! – живо предложила вдруг Наташа. – У баб Зины чай волшебный есть – от него любая голова сразу выздоравливает! Заговоренный и волшебный!
- И правда, - подтвердила старушка. – Мысль хорошая. Пойдемте к нам? Я угощу и медком, и вареньицем.
- Да неудобно как-то, - засмущалась Мария Ивановна.
- Чего уж там неудобного-то? – улыбнулась Зинаида Андреевна.
Блеснула золотым зубами.
Наташа тут же схватила ее за руку и требовательно потянула.
- Пойдемте скорее, бабушки!
И они вместе направились к аккуратному деревянному дому, стоящему на перекрестке двух перпендикулярных улиц. По одной тянулись бревенчатые деревенские избушки с пристроенными дворами, со странными сараюшками из белого камня. По другой – советские дачки-«скворечники», сооруженные еще в прошлом веке, и новенькие брусовые особнячки из типовых, построенных на заказ не так уж и давно.
Дом Зинаиды Андреевны стоял на перекрестке, словно страж, охраняющий границу между прошлым и настоящим.
Крепкий, бревенчатый, с резными наличниками на окнах и с крыльцом, увитым виноградом, он возвышался над округлыми кронами плодовых деревьев. Вокруг раскинулся небольшой, но ухоженный сад, где росли яблони, вишни и сливы. Возле калитки стояла лавочка, на которой, наверное, вечерами собирались соседи, чтобы поболтать о жизни.
В целом, дом дышал теплом и уютом, обещая гостям радушный прием и спокойный отдых.
И все же было в нем что-то…
Наташа весело болтала, рассказывая о своем шалаше, построенном за сараем, а еще о том, как она помогает бабушке поливать клубнику, капусту и салат. А еще о том, что под старыми козлами, на которых пилили бревна, осы свили гнездо, и оно похоже на свернутую в шарик серую бумагу.
Зинаида Андреевна шла рядом, улыбаясь и поглядывая то на девочку, то на Марию Ивановну, словно оценивая.
- Вот, полюбуйтесь, - сказала она, наконец, указывая на свое жилище. - Это еще моя прабабка строила… - покашляла в кулак и помотала седой головой. – Надо же! А ведь я уже сама прабабка… - Вздохнула. - Крепкий дом, на века. Правда, крышу недавно местами пришлось перекрыть. Время берет свое.
По серому шиферу нарастал напитанный дождями толстый мох.
Мария Ивановна с интересом осмотрела строение. Оно действительно выглядело основательным и надежным.
Древним.
Солнечные колеса на фронтоне были как глаза.
И деревянный конь-охлупень, вскидывающий точеную головку, смотрел с высоты весело и горделиво…
Увидев, что гостья замешкалась, Зинаида Андреевна пригласила:
- Не стесняйтесь, проходите. У нас тут все просто, по-деревенски, но от души.
Наташа подбежала к заборчику низенького палисадника, распахнула скрипучую калитку и помахала рукой:
- Заходите! Тут у бабули цветы красивые. Посмотрите какие!
Мария Ивановна ступила на выложенную кусками привезенного откуда-то битого асфальта дорожку, ведущую к дому. Загляделась на пышные хосты и японскую спирею, уже готовую распуститься розовым. На тугие шарики пионов. На плотную подушку очитка.
На розы.
Они росли не вдоль дорожки, как остальные цветы, а чуть поодаль, в центре палисадника, словно принцессы, окруженные свитой.
Такие разные розы.
Некоторые из них были старыми, корявыми, с одеревеневшими узловатыми стеблями, но усыпанные множеством бутонов. Некоторые – молодые и свежие, вчерашние черенки… Мария Ивановна узнала знакомые сорта – такие когда-то росли в саду ее собственной бабушки.
«Нина», - подумала она, ярко-красные лепестки. Некоторые бутоны уже начали раскрываться, являя миру глубокий, насыщенный цвет. Аромат, пряный и пьянящий, витал в воздухе, смешиваясь с запахом нагретой солнцем земли и свежей травы.
Бабушку Марии Ивановны тоже звали Нина. Налетел ветерок, и в мерном покачивании роз виделся теперь далекий привет от нее…
Кое-где асфальтовые обломки растрескались так сильно, что обнажилась земля, поросшая мягким мхом. Сыро… Мария Ивановна шла медленно, стараясь не наступить на пушистые подушки. В голове всплывали воспоминания о детстве, о бесконечно далеких беззаботных летних днях. Этот палисадник, несмотря на свою простоту и некоторую запущенность, казался ей настоящим раем, уголком умиротворения и красоты.
Наташа, увидев, что гостья залюбовалась цветами, подбежала и, сорвав ближайшую розу, сунула ей в руки.
- Вам! – произнесла торжественно. – Это ваши любимые цветы? Да?
Мария Ивановна приняла подарок, растроганная детской непосредственностью.
- Спасибо, милая, - улыбнулась она. - Очень приятно. У моей собственной бабушки такие были. Это же «Нина»?
- Она самая, - подтвердила Зинаида Андреевна.
Крыльцо оказалось большим, деревянным, с резными перилами, выкрашенными когда-то в голубой цвет, но теперь выцветшими и потрескавшимися от времени. Краска сходила с дерева, как чешуя рыбы. Дом линял, обновлялся, словно желая переродиться во что-то иное. Семь высоких ступеней вели на просторную веранду. Мария Ивановна, ступив на первую, почувствовала, как дерево под ногой слегка просело. Раздался скрип.
Дом заговорил.
- Ох! – воскликнула от неожиданности Мария Ивановна и пошатнулась.
Палку свою она оставила в палисаднике. Мила бы рассердилась на такое поведение – что за детское упрямство? Но отчего-то хотелось идти самой, своими ногами, и ощущать, как все получается.
- Он у меня сам себе сторож, - рассмеялась Зинаида Андреевна. – Всегда голос подаст, если гости пришли.
Над крыльцом нависал козырек, увитый виноградом. Листья, еще совсем молодые и нежные, трепетали на легком ветерке, отбрасывая причудливые тени на дверь. Витые щупы впивались в узоры резьбы. Висели там и тут завязавшиеся маленькие гроздочки.
- Неужели вызревает? – поразилась Мария Ивановна.
- Да, - кивнула хозяйка. – Это «Лидия». Она и в нашем суровом болотистом климате хороша.
Входная дверь, массивная, дубовая, с отполированной дожелта медной ручкой, преградила путь. Мария Ивановна представила, сколько раз за эту ручку брались людские руки, сколько гостей переступило порог этого дома.