Сколько радостей и печалей он видел.
В темных сенях пахло старыми вещами и засушенной мятой. Немного валерианой и донником. Еще чем-то… Висели под потолком в углу дубовые и березовые веники, связки сушеной рябины и грибов.
Лосиные рога.
- Это я нашла! – похвасталась Наташа. – Мы с бабулей в лесу гуляли. Я смотрю – рожищи лежат! И мы их взяли.
- Здорово, - искренне восхитилась Мария Ивановна.
Рога и вправду были потрясающие. Громадные лопатищи. Лось, что их носил, был, наверное, настоящим великаном.
- А знаете, что в центре леса есть? – Глаза Наташи сверкнули в предвкушении того, как удивлена будет гостья, услышав ответ.
- Что же? – заинтересовалась Мария Ивановна.
- Настоящее щучье озеро. Вы знаете, что такое щучье озеро? – Наташу так и распирало поделиться знаниями.
- Не совсем.
Мария Ивановна действительно точно не знала. Ну - «щучье». Щуки там, должно быть, водятся?
Угадала, да не совсем.
- Там щука живет громадная! Одна одинешенька. Потому что съела всех. Вот такая. – Наташа измеряла шагами сени от входной двери до той, что ведет в жилые комнаты. – Как динозавр! Купаться нельзя – проглотит!
- Правда? – искренне изумилась Мария Ивановна.
- Да! – Наташа даже на месте подпрыгнула. – Бабуль, расскажи!
- Ну, может, живет, а может, и не живет уже, - туманно ответила Зинаида Андреевна. – Да и озеро само… Давно уже никто не ходил к нему. Больше байки…
- Ты ж его видела, бабуль? – не унималась Наташа. – Озеро? Ходила мимо древнего каменного моста по тропинке?
- Когда оно было. И мост уже развалился, наверное, совсем… Тропинка заросла. - Зинаида Андреевна перевела тему, распахивая внутреннюю дверь. – На кухню проходите. Да не разувайтесь. Я еще не подметала, - велела она, взмахом руки указав на огромную метлу, припрятанную в нише за вешалкой со старыми мутоновыми шубами.
- Нет, ну как же… - Мария Ивановна все равно стянула мягкие спортивные тапочки, изрядно запылившиеся по пути.
Наташа на ходу сбросила резиновые шлепанцы и нырнула под стол. После недолгой возни она вытянула оттуда толстую черную кошку и, прижав ее к себе, объявила:
- Это наша Муха. Хотите подержать? Она не царапучая.
- Наташа, отпусти ее, - строго велела Зинаида Андреевна, но правнучка не послушалась, продолжая совать кошку гостье.
Пришлось взять.
И погладить по голове. Понимая, что кошке подобное обращение не очень-то приятно, Мария Ивановна опустила бедное животное на пол.
- Иди на свободу, - сказала она, на что получила в ответ весьма отчетливое:
-Благодар-ряу!
Показалось, наверное. Но так похоже на человеческую речь прозвучало!
- Проходите, не стесняйтесь, - поторопила тем временем Зинаида Андреевна. – Вот сюда, на диванчик.
Кухня оказалась просторной, пропахшей дымком из печи.
Посреди нее стоял огромный, видавший виды круглый стол, покрытый цветастой клеенкой с изображением спелых яблок. Вокруг стола теснились разномастные стулья и табуретки, а вдоль стены примостился старенький диван, обитый потертым бархатом. На окнах висели связанные крючком занавески, сквозь кружево которых пробивались лучи полуденного солнца и расцвечивали пылинки, пляшущие в теплом воздухе.
Зинаида Андреевна захлопотала возле желтого, чем-то похожего на сказочный замок, серванта. Вскоре на столе появился электрический самовар, вазочка с баранками и блюдце с медом. Наташа постелила перед гостьей не слишком умело связанную салфетку.
- Это я сделала, - похвасталась она. – Меня бабуля учит!
- Какая красота, - без тени лести похвалила работу девочки Мария Ивановна.
Наташина поделка была создана с любовью и старанием, и именно в этой непосредственной детской простоте виделась особая прелесть.
- Чай с душицей. Сама собирала… - В пузатую низкую чашечку, оранжевую в золоте тонкого обода, полилась из чайника темная струя заварки.
Пыхнул паром самовар и выдал порцию туманного кипятка.
Мария Ивановна сделала глоток. Чай был крепким и терпким, с легким медовым послевкусием.
- Замечательный чай! Давно такого не пила, - искренне восхитилась она.
- В нем особое волшебство, - загадочно подтвердила Зинаида Андреевна.
- Да! – обрадовалась Наташа. – Волшебства у нас много.
- Вот только людей мало, - перевела тему Зинаида Андреевна. – Места у нас тут не курортные. Болота, чащи непроходимые, дороги плохие. Река далековато, и все берега у нее заросшие и заболоченные – не подойти. Асфальта так и не проложили к нам толкового и газа не провели, а грунтовку весной так размывает, что и трактор застрять может, не то что легковушка. Автобус отменили – до станции железнодорожной кил
о
метров пять.
«Кил
о
метров», с протяжным ударением на «о».
Бабушка Марии Ивановны тоже так это слово произносила. Рассказывала, как в школу в свое время детьми из деревни ходили «за пятнадцать кил
о
метров», туда-обратно. А в лесу кабаны – страшно. Может, и медведь даже. В деревне-то после сорок пятого собак не осталось. Никаких животных… Добыли пару коров потом, да кобелька. Маленького – и его волки унесли…
Жуть…
- Да уж, - согласилась Мария Ивановна, вспоминая свое утреннее приключение в поле.
- Зимует домов пять, - продолжила Зинаида Андреевна. – Мало нас, коренных, осталось. Сезонники вон тоже разбежались. Много заброшенных дач теперь. Борщевик растет… - Она тяжко вздохнула. - Вы купили у Мальцевых?
- Да.
- Они родственники дальние. Ее… - донеслось задумчиво. – Мальцевы… Хорошие они люди, но, как это говорится, городские до мозга костей. Им другая жизнь милее. Тут пытались – и огород, и хозяйство… Но не их это все – уехали. Тут у нас ведь как? Надо душой к земле прикипеть. Землю любить, лес понимать. Не бояться… - Лукавый взгляд прошил вдруг Марию Ивановну насквозь. – Вот вы вот не боитесь?
- Нет.
Вспомнились огромная лиса и переносящаяся в пространстве машина. Страх, что рождался по пути к Ведьминым горкам, растворился окончательно.
- Вот и славно. Приживетесь, значит, у нас. Вам рассады дать?
Глава 2. Дача на краю
- А у вас какая? – спросила Мария Ивановна заинтересованно.
О последних достижениях в деле выращивания огородных культур она знала лишь в теории – из интернет-роликов. А в далеком детстве, когда были бабушка и деревня, там ведь как? Огурцы – «просто огурцы». Помидоры – «просто помидоры – соседка дала».
Что выросло – то выросло. Но всегда хорошее, вкусное.
- Томаты, перчики, капусточка всякая разная, - с гордостью перечислила Зинаида Андреевна. – Синенькие есть. Кабачки с патиссонами. Тыква.
- Ох, - осталось только руками развести. – Мне б на дачу свою новую вначале взглянуть. А уж потом… Пойду я, что ли.
- Вам туда, - махнула на прощание Зинаида Андреевна. – Вверх по улице, к самому лесу, мимо колодца. Там увидите…
- Спасибо за чай и гостеприимство. Приятно было с вами пообщаться, - поблагодарила новую знакомую Мария Ивановна. – А за рассадой зайду обязательно, как только пойму, что там у меня с огородом делается.
- Ну, будем ждать, - донеслось ей в спину.
Спустившись с крыльца, Мария Ивановна с сомнением взглянула на оставленную палку и все же взяла ее. Старуха… Старуха и есть! Нечего молодиться. Если ногам не доверяешь, лучше так, с клюкой.
Бабушка Нина, помнится, свою называла «клюшкой». Смешно даже…
Вскинув на плечи рюкзак, она пошагала с перекрестка по дачной, «ромашкинской» улице, оставив позади длинную полосу «ведьминогорковских» изб.
Дачи жили своей бурной жизнью, пестрели новенькими оградами из разноцветного профлиста. Слева за высоким синим забором кто-то громко ругался, кажется, из-за неправильно подключенного насоса. Справа из-за сетки-рабицы тянулись к солнцу кусты черной смородины, усыпанные еще зелеными ягодами. Мальчишка лет десяти с чумазым лицом и ссадиной на коленке деловито поливал их из лейки. Завидев Марию Ивановну, он смущенно кивнул и спрятался за куст.
Дальше улица сужалась, заборы становились ниже, а дачи – скромнее. Вот покосившийся домик с выцветшей краской, увитый хмелем. На крыльце под навесом дремлет рыжий кот. А вот – аккуратный газон, на котором стоят облупившиеся от времени садовые гномики и пластиковые аисты из масс-маркета.
Чем дальше Мария Ивановна уходила от перекрестка, тем ухабистее становилась дорога, а дачи заброшенее. Некоторые участки заросли бурьяном в человеческий рост, и сквозь него едва проглядывали покосившиеся домики.
«Неужели и моя такая же?» – с тревогой подумала Мария Ивановна.
Глянул из кустов бузины колодец. Блеснул на солнце гладкий бок эмалированного белого ведра, прикованного к рыжей от сырости цепи.
Под ноги густо потек мох.
Мария Ивановна прошла по уложенным в низинке с вечной грязью доскам-мосткам на противоположную сторону небольшого овражка, что пересекал путь.