Без горячего напитка ужин – не ужин. Но как воды нагреть, если плиты, считай, нету?
А что, если костер развести? Прямо во дворе?
Решено!
Спустя минут десять Мария Ивановна уже сидела посреди небольшой полянки – единственно чистого пяточка земли перед домом – и ворошила дрова железным прутом-распоркой от сборного парника.
Еще несколько деталей от того же парника были приспособлены в качестве подвеса для чайника.
Воду она принесла из колодца, ставшего ориентиром. Когда Мария Ивановна подошла к нему и заглянула внутрь, на нее из бездонной тьмы глянули звезды.
А ведь ночь еще не вступила в свои права, и солнце тлело у горизонта до полуночи, чтобы нырнуть за него на пару-тройку часов, а потом появиться снова.
До полярного круга отсюда пути чуть больше суток на поезде.
Белые ночи.
Костер приятно потрескивал, жадно поглощая сухие ветки и обломки старого забора. Из кирпичей и доски получилось соорудить подобие скамейки. Из большой дырявой перевернутой кастрюли – столик.
Чайник долго молчал – грелся, а потом забурлил, запел. Остатки пирогов Мария Ивановна нанизала на прутики и подогрела на огне. Сидя у костра, она смотрела на разлитые по небу потеки зари и чувствовала себя счастливой.
Тепло, лето, свой домик, сад. Запущенность и уют.
В привезенную из дому эмалированную чашечку упал листок дикой мяты, пара сосновых иголок, листочек смородины и заварной чайный пакетик. Легли на заботливо постеленную салфетку нехитрые угощения.
Мария Ивановна огляделась, поймав себя на мысли, что ищет взглядом лису.
Ту самую, с которой познакомилась утром. Почему-то хотелось, чтобы она снова пришла…
В кустах жимолости родилось движение. Кто-то шуршал и пофыркивал, невидимый среди густой листвы. Вскоре все стало ясно – из зарослей выкатился маленький колючий шарик. За ним еще один. И еще.
Ежата!
Потом и мама показалась. Выползла к огню и сердито фыркнула.
- Не бойся, Колючка, - поприветствовала гостью Мария Ивановна. – Я твое семейство не побеспокою.
Ежиха подошла ближе, деловито обнюхала протянутую руку, после чего развернулась и направилась куда-то в сторону сарая. Малыши поспешили за ней.
Мария Ивановна допила чай и ощутила, что в сон ее клонит просто невероятно.
Настала пора идти спать.
Затушив костер, она направилась к дому. Там умылась прямо на крыльце и кое-как почистила зубы. Вернее то, что от них осталось. Сколько сил и средств было пущено на стоматологию, но с наследственностью Марии Ивановне не повезло, поэтому рот ее полнился мостами и коронками. Они уже тоже дохаживали свое, и врачи рекомендовали начать пользоваться вставной челюстью.
Не хотелось.
Но что поделаешь? Зубы – не волосы, новые назад не отрастают.
Да и волосы в последнее время тоже не особо радовали. Сохли от ветра, путались от воды, постоянно оставались на расческе, что ты с ними не делай.
И все же в старости была своя прелесть. Какое-то необъяснимое умиротворение, спокойствие, дающее возможность наслаждаться малым.
Радоваться каждому новому утру.
Мария Ивановна улеглась на жесткую постель, застегнула спальник. Дверь в соседнюю комнату пришлось задвинуть тумбочкой, ведь там окна были разбиты. Хорошо, что тут, в импровизированной «спальне» стекло осталось целым.
А вот с остальными придется что-то делать.
Пошел дождь, застучал по подоконнику, по крыльцу и…
…по полу.
Кап-кап-кап.
Тцук-тцук-тцук, - в унисон ударам капель заиграл свою нехитрую мелодию невидимый жучок-древоточец.
В голове роились планы на завтра: нужно залатать крышу, хотя бы временно, и, самое главное, разобраться с окнами. Новые поставить - дорого выйдет! Интересно, а эти починить как-то можно? Ну, хоть пленкой временно закрыть.
Хоть чем-нибудь.
Мысли о делах окончательно убаюкали, обернулись сном. И снилось, будто стучит под рукой молоток, вбивая гвоздики в дырки старого шифера. Пила пилит сучья. Хрустит стеклорез…
В какой-то момент Мария Ивановна проснулась.
Она потянулась за телефоном – было два ночи. Темнота стояла непроглядная, предрассветная. Глубоким чистым голосом пел соловей и откликался ему кто-то из лесной чащи. Коростель кричал скрипуче, железно. Отвечал ему чей-то лай…
Сон как рукой сняло.
Мария Ивановна села и прислушалась. В соседней комнате, за притворенной дверью кто-то шебуршал.
Шурх-шурх.
Жутко стало лишь на миг, а потом она сама себя успокоила. На человеческие шаги не похоже. А зверь… Будь зверь большой – шагал бы тяжелее. А тут какой-то то ли шорох, то ли… И не поймешь толком – что!
Еж бы топал.
Лиса, приди она в гости, тихо бы ступала. Может, даже бесшумно.
Не так.
Не шурх-шурх.
Мария Ивановна посмотрела на тумбочку, на окно. За ним разливалась чернота. Лишь пятнышко смартфонного экрана зеленовато светилось, выхватывая узоры на спальнике и уложенные рядышком на табуретку очки.
Наверное, птица какая-то в пустом доме загнездилась и теперь елозит по полу перьями. Ну что еще придумать можно? В темноте и одиночестве хочется поскорее найти оправдание странному звуку.
К счастью он прекратился спустя пару минут.
Тявкнула вдали то ли лиса, то ли собака.
Мария Ивановна перевернулась на другой бок, к стене и закрыла глаза. До рассвета чуть-чуть осталось. Всего-то каких-нибудь полчаса.
И свет придет.
С востока.
Прошьет хлипкие стены первыми лучами солнца, зальет золотом сад и лес, прогонит ночные страхи.
Да и страхи ли?
Мария Ивановна не боялась.
Скорее, ей было любопытно узнать, что же там такое скребется? Но вот пойти и посмотреть она отчего-то не решилась. Будто был в этом действии некий негласный запрет. Как в сказке. Не нарушай тайну – она еще слишком хрупка.
Тайна еще не созрела, как плод, которым стоит насладиться, лишь когда он выйдет из зелени в румянец.
И сон снова сморил, окутал, закружил в лабиринтах воспоминаний прошлого и впечатлений прошедшего дня.
Пробуждение вышло ранним. Солнце еще не поднялось высоко, и в комнате царил приятный полумрак. Мария Ивановна сладко потянулась в своем спальнике, чувствуя, как затекли мышцы. «Пора вставать, засоня», – скомандовала она сама себе и поднялась на ноги.
Поскорее открыла окно, впуская утреннюю свежесть. Пахло цветами. Воздух был таким чистым и прозрачным, что казалось, можно дотянуться до самого неба.
Мария Ивановна глубоко вдохнула, наслаждаясь моментом.
Завтрак был простым, но сытным: овсянка быстрого приготовления, залитая из чайника, вскипяченного на костре, и бутерброд с колбасой. Мария Ивановна ела, сидя на покосившемся крыльце, и прислушивалась к окружающим звукам.
Дачный кооператив просыпался рано: ветер приносил чью-то шумную беседу и детский смех.
Громко загрохотала цепь колодца – пришли за водой.
Подкрепившись, Мария Ивановна направилась к сараюшке. Разбирать завалы старого хлама было не самым приятным занятием, но она надеялась найти еще что-нибудь полезное. Среди ржавых ведер и обрывков пленки нашлись целые цветочные горшки, пара совков, топор, пила и вполне рабочий секатор. Инструменты были не в лучшем состоянии, но их можно было использовать.
Под грудой досок Мария Ивановна обнаружила железную бочку, наполовину зарытую в землю. Попытка вытащить ее не увенчалась успехом - бочка оказалась слишком тяжелой. Пришлось пока оставить ее на месте.
Под тяжелым брезентовым плащом, висящим на стене, Мария Ивановна нашла подвешенный на маленький гвоздик медный ключ. В витиеватых завитушках собралась зелень, и странный яркий камень, похожий на чей-то глаз, тускло сверкал в середине.
Рука сама потянулась к ключу, и, спустя секунду, он исчез в кармане ветровки.
В этот момент у входа в сараюшку раздался тихий шорох. Мария Ивановна обернулась и увидела… лису.
Та стояла на границе света и тени. Рыжий призрак полудня. Хвост движется мягко – туда-сюда. На морде как будто бы улыбка.
- Ну, здравствуй, - поприветствовала ее Мария Ивановна.
На душе стало тепло – будто старую знакомую встретила. Не одна тут. Связями вот обросла. Знакомствами.
- Тяв! – игриво ответила лиса, и убежала в заросли неухоженного сада.
- Ты гуляй, - сказала ей вслед Мария Ивановна. – А мне трудиться надо. Ох, как много дел!
Она отодвинула в сторону велосипед со спущенными колесами и поломанные лыжи. За ними, укрытые старым пододеяльником, обнаружились оконные рамы. Целые! Хоть и некрашеные давно, перемазанные жирной замазкой.
Но главное – стекла в них не разбитые.
Это, наверное, второй комплект для зимы. Их выставили на лето, да так и не вернули назад. И хорошо. Можно будет заменить разбитые на эти. Для лета пойдет, а дальше – разберемся.